Всё хорошо, что хорошо кончается

Пыль оседает, и тот, кто вышел из пролома, вертит головой во все стороны, озираясь. Он грязен и плохо одет, ужасно худ, а борода, доходящая до груди, скрывает нижнюю половину лица. Я не успеваю ещё его узнать, как Нела устремляется вперёд и повисает на шее бородача.

— Бернард! — восклицает она. — Ты нас нашёл!

Отец — а это он — отбрасывает кирку и кружит Нелу.

— Надо же, мне удалось! — басит он. — Я верил, что найду, и руки не опускал! Вот видишь, милая, и я на что-то способен, а не только мой сын...

Тут его взгляд встречается с моим.

— Та-ак, — говорит отец, осторожно опуская Нелу. — А ты здесь ещё откуда?

Затем отец глядит на Дамиана в моих руках, переводит взгляд на Тилли, затем опять на меня и совсем уж растерянно произносит:

— Ты, что ли, уже семьёй и детьми обзавёлся?

— Это твой сын, — скромно говорит Нела.

— Мой? — в крайнем недоумении ревёт отец. — Но как же? Дорогая, клянусь, я эту рыжую девицу даже и не знаю! Что она тебе наплела?

— Бернард, — вздыхает Нела.

Она подходит ко мне, берёт у меня из рук Дамиана и показывает его отцу.

— Это наш с тобой сын, — говорит она, и отец, наконец, понимает.

Тем временем из пролома выбираются и другие рудокопы, что прокладывали путь. Среди них оказывается и Теодор.

— Так вот ты где, — говорит он Гилберту, крепко обнимая его. — Разве можно вот так пропадать без предупреждения? Пожалел бы отца!

Затем он отстраняет сына, держа за плечи.

— Ох, как же я рад видеть...

— Меня? — польщённо спрашивает Гилберт. — Я тоже...

— Да нет, то, что ты избавился от своих нелепых усов, — перебивает Теодор.

— Кто же это сумел до тебя достучаться?

— Нела, — коротко и мрачно отвечает мой друг.

Словом, всё заканчивается наилучшим образом. Мы прощаемся со стариками, поясняя напоследок, как добраться до города или до лесопилки, если вдруг им однажды понадобится помощь. Потом долго идём по подземному ходу под горной грядой.

— Мы уже так и поняли, что эти земли прокляты, — разъясняет отец. — Куда только ни долбились, камень да камень. Решили двигаться всё прямо, уже такой путь проделали — зайдёшь молодым, до конца доберёшься стариком — и ничего.

И вдруг одним прекрасным днём глядим, а пробитый нами ход вовсе и не прямой, а завернулся и идёт вдоль горной гряды. Мы тогда направление выправили, влево свернули и быстро к вам пробились.

— О-о, — удивлённо говорит Дамиан, жуя отцовскую бороду.

Мы достаём лошадей и повозку. Первым делом наш путь лежит в Царь-Лодочку, и мы являемся во дворец, где нас никто не ждал.