Всё хорошо, что хорошо кончается

Очень у...

Дальше Тилли не договаривает, потому что сложно закончить речь, если тебя заткнули шарфом. Затем Гилберт сосредоточенно выбирает крошки из усов, пытаясь что-то разглядеть в слабом отражении оконного стекла.

Дальнейшее наше путешествие проходит довольно скучно.Тилли вынимает из небольшого потрёпанного саквояжа, который она прихватила с собой, сперва чудовищно огромные очки, которые цепляет на нос, а затем — распухший альбом. Затем она принимается делать наброски карандашом, сердито ворча, когда карету трясёт или когда крепко уснувший Гилберт, сидящий между нами, наваливается на её плечо.

Однако ранние сумерки вынуждают Тилли прекратить работу. Она укутывается до ушей, поскольку стоящая у наших ног жаровня окончательно остыла, и тоже погружается в дремоту.К ночи мы добираемся почти до границы с Первым королевством и устраиваемся под прикрытием Кремовых скал. Остаток пирожков Гилберт отдаёт Карбри — с одной стороны, это справедливо, ведь бедняга весь иззяб и провёл целый день в пути, правя каретой. С другой стороны, я могу умереть голодной смертью. Проклятый Фланн, даже провизию толком собрать не смог! Вот вернусь и прогоню его.

— Что ворчишь? — спрашивает Гилберт.

Они втроём сидят у костра и жарят хлеб на прутьях, пока я надеюсь найти под сиденьем что-то повкуснее, что, возможно, могло тут заваляться. Однако мне пока не везёт.

— Это не я ворчу, — злобно отвечаю я, — это мой живот.

Тилли протягивает мне один из прутиков.

— Хлебушек будешь? — добродушно предлагает она.

— Просто хлеб без ничего? — морщусь я. — Фу, ну что это за еда! Этим ведь и не насытишься даже. Давай же, давай его сюда скорее!

Вскорости заканчивается и хлеб. Карбри заменяет угли в жаровне и просит позволения вздремнуть в карете, а мы остаёмся сидеть у костра, укутавшись в плащи.Горы защитили то место, где мы находимся, и ветер не нанёс сюда снега. Скалы нависают козырьком над нашим маленьким убежищем, между костром и дорогой стоит карета, а земля под нами хоть и мёрзлая, но в тёплых шерстяных плащах сидеть уютно.

— Давайте рассказывать страшные истории, — предлагает Тилли.

— Я знаю одну, — говорю я. — Однажды Гилберт отрастил усы... ай, за что?

— А Сильвер посмеялся и был жестоко убит, — удовлетворённо произносит этот негодяй, только что отвесивший мне подзатыльник. — Ещё будут интересные истории? Я тоже знаю одну.

— Какую? — спрашиваю я, чуя подвох.

— Однажды путники собрались в дорогу, взяв с собой провизию на троих.