Всё хорошо, что хорошо кончается

На этом Туула останавливается, оглядывает нас напоследок и уходит в отгороженную половину дома. Оттуда доносится какое-то шуршание, а затем наступает тишина.

— Ха-ха, — громко произношу я, указывая пальцем на Андраника. — Вот так храбрец!

— А сам-то чего в меня вцепился? — спрашивает Гилберт.

— Я это... ты же сам в прошлый раз говорил, мол, отступайте назад, не мешайте мне сражаться, — бормочу я, отползая в сторону. — Так что я всего лишь придерживался первоначального плана.

Затем я тяну к себе блюдо. В нём несколько крупных рыбин, не разделанных и даже не очищенных, запечённых целиком.

И о соли, само собой, здесь тоже никто не слышал, но рыба всё равно вкусная.

— Гилберт, кажется, ты рыбу не любишь? — с надеждой спрашиваю я.

— Даже не мечтай, — отвечает он. — Мы все здесь голодные, не только ты один.

Что поделать, приходится поделиться с остальными. Даже удивительно, как много могут съесть тощие коротышки вроде Андраника и Тилли. По справедливости, их порции стоило бы уменьшить вдвое.

После еды Гилберт ненадолго выходит наружу, чтобы очистить блюдо при помощи снега. Вскоре он зовёт и нас на что-то поглядеть.Снежная буря улеглась. Над пустынной равниной протянулось небо, черное, как траурный бархат, и по этой черноте разлился зелёный свет. Он зародился вдали, у горизонта, и растёкся выше. Там, где край зелёного смешался с чёрным, возник глубокий синий оттенок.

— Как красиво! — ахает Тилли.

— Думаете, где-то там живёт гигантский светлячок? — предполагаю я.

— Н-надеюсь, что н-нет, — бормочет Андраник.

Тут я вспоминаю о Старой Аннеке и озираюсь по сторонам. Теперь-то известно, что зверь ручной, но встречаться с ним мне всё равно не хотелось бы.Однако кошки нигде не видно. Зато я замечаю пару ледяных домов чуть поодаль — один слабо светится изнутри и из дыры в крыше валит дым, второй же тёмен. Слева от нас мрачной громадой высятся скалы. Где-то там отец. Но где же Нела?Впрочем, я ощущаю, что порядком замёрз, потому спешу вернуться к тёплому очагу. Мои спутники вскоре тоже заползают в дом.

Мы немного спорим из-за одеял (люди иногда могут быть такими жадными!), затем устраиваемся поуютнее и засыпаем.

Утро здесь начинается рано. Выйдя наружу, я вижу, что небо ещё даже не просветлело, однако хозяева дома уже принялись за работу. Нииуш, уложив топорик и снасти для рыбной ловли на небольшие сани, куда-то уходит. Туула же, подбросив в огонь охапку сухих тонких ветвей, принимается вязать из шерсти костяным крючком.