Раймон седьмой

«Самый лучший день приходил вчера…»

– Да, Елена!

– Юрий, я тут вот что подумала…

С тоской выслушивая очередной гениальный бред, я подви́гал туда-сюда мышкой, желая оживить уснувший ноутбук, потом нажал «Пуск». Кнопочка не вспыхнула приветливым синим огоньком. Экран остался тёмен.

– … большими белыми буквами.

Я надавил «Пуск» ещё раз. Потом ещё.

– Да, Елена. Большими. Белыми. Буквами.

Я ещё не мог поверить, что произошла катастрофа.

– И музыкальное сопровождение к презентации в понедельник, Юра, не забудьте. Всё. До свидания…

Как сомнамбула, я положил телефон на стол.

Экран ноутбука был темнее южной ночи.

Шепча, как заклинание: «Рукописи не горят, рукописи не горят», дрожащими руками я извлёк из аппарата батарею, затем вставил обратно, в надежде на чудо.

Мой роман – два года неустанного труда – не дописанный до точки из-за случившихся помех, был мёртв вместе с ним…

Из ступора меня вывел свист выкипавшего чайника.

Высокий очкастый парень в ремонтной мастерской подтвердил приговор:

- Жесткий диск полетел.

Сколько раз я говорил себе: «Юрик, перебрось рукопись на флэшку».

Я разразился бы гомерическим хохотом, но боялся перепугать мастеров. Молча убрав металлический хлам в компьютерную сумку, я вышел в солнечный город.

Надо мною пронзительно синело небо, трава на газоне казалась ослепительно, нереально зелёной. Я брёл вдоль витрины гипермаркета; за стеклами его, невдалеке от меня, медленно шёл тощий, растрёпанный субъект с хмурым, заросшим щетиной лицом, в старых трениках и мятой ветровке.

Изучив в стекле свою осунувшуюся, мрачную физиономию, я внезапно подумал: «А может быть, то была рука провидения, желающего остановить меня на пути, ведущем в никуда?..