Не колобок

Местный риэлтор опять состряпал оскорбленную физиономию и проворчал себе под нос, но достаточно громко чтобы мы прекрасно услышали:

- Глупые северные варвары ничего не понимают в роскошной критской недвижимости. Наверное, у этих нищебродов и денег-то нет. Уверен, что они голодранцы.

Мы молча обошли этого крайне предприимчивого товарища с обоих сторон и пошли дальше по мощеной камнями мостовой, рассуждая куда нам двинуть, сразу же заняться делами или чуть погодя, а сначала хорошенько подзакусить где-нибудь.

Дома на улице, за исключением «роскошного дворца от Охренидиса», были каменными невысокими, но добротно сделанными, выкрашенными в сине-белые тона.

Риэлтор с минуту стоял с очень хитрым видом, вероятно ожидая что услышав его глупую подначку, мы побежим к нему теряя тапки и размахивая мешками с золотом, затем когда этого почему-то не произошло, опять-таки обиделся на наше пренебрежение и сердито заорал нам вслед:

- Очень невежливо так поступать. Заканчивать переговоры не попрощавшись, признак очень бескультурных людей.

Я с удивлением обернулся:

- А разве мы вступили в переговоры, уважаемый?

- Зря ты это сделал, - тихо сказал мне многоопытный крыс, а риэлтору крикнул подчёркнуто вежливо:

- Уважаемый местный житель, мы бедные несчастные беженцы, сбежавшие от тягот деспотичной власти в нашей дикой отсталой стране, к сожалению, денег у нас нет ни на роскошные дворцы, ни на блистательные собачьи будки. Только на скромно поесть и слегка выпить. Всего вам доброго, всех благ вашим родным и близким.

Компаньоны с интересом посмотрели на усыпанного драгоценностями в роскошном в арабском стиле золотом одеянии Баффера. На бедного беженца он не походил от слова совсем, разве что на беглого гондураского чиновника, заранее предусмотрительно вывезшего свои наворованные на родине капиталы в наглицские банки.

- Не видишь, что это местный дурачок. Обижать такого Бога гневить. К тому же чего доброго сейчас впадет в бешенство и начнёт кусаться, - это крыс мне прошептал тихо на ухо.

- Что-то очень есть захотелось, - прогрохотал Илья Муромец громовым голосом и гулко постучал себя по мощному как дубовое корыто прессу.

К нашему несчастью эти слова расслышал потухший было и решивший бросить таких неперспективных клиентов Охренидис.

- В шашлычной моего отца Димитроса Охренидиса подают лучшую баранину на всей Крите. - Заорал он громко и радостно на всю улицу.