Раз поход, два поход

Мешанина из облезлых стволов и ветвей в бахроме из разлохмаченных ошмётков коричнево-белой коры. Листва сохранилась почему-то только на самых верхушках деревьев. Внизу плотный подлесок из голых прутьев между стволами, будто кто-то палок навтыкал. В общем, идти туда не хотелось, хотя дорога, которая ныряла в эту рощу, была вполне ухоженной с ровной наезженной колеёй от подвод.

Впрочем, лес не очень волновал Ивана: «Что делать с вещичками» — другой вопрос, — «Их ведь ещё и вернуть когда-то требуется». «Разбираться лучше с утра», — решил Дурак.

Утром ничего не изменилось ни в мыслях, ни в лесу и Иван, поудобнее перехватив секирку, зашагал через Скелетную рощу, на всякий случай держась середины дороги. К вечеру подвернулась небольшая полянка с родником и в заросли лезть на ночёвку не пришлось. На следующий день, наскоро перекусив остатками лепёшки Дурак бодро отправился дальше.

Всего десяток шагов успел он сделать по дороге, как сзади на него набросились. Ловкая подножка сбила Дурака с ног, тяжесть сверху вдавила голову в колею, и кто-то принялся со всей дури мутузить Ивана кулаками и ногами.

И ног и кулаков у напавшего было явно больше двух, удары сыпались на плечи, бока и бёдра почти одновременно. Дурак, как прижатый пальцем жук, ворочался в пыли, пытаясь подняться, или хотя бы вытащить из колеи голову. Напавший давил крепко.

Вконец осатанев Дурак крутанулся, откатился в бок и сумел привстать на колено. Перед глазами возникла мохнатая рожа. Вот в центр этого заросшего образа Иван и засадил кулаком.

Рожу и остальное тело, которое к нему крепилось, унесло вдоль дороги. Дурак вскочил, рванулся следом и наткнулся на ещё одну образину.

Теперь стало понятно, что это просто бородатый, коренастый и кривоногий мужик. Этот кривоногий шустрее Ивана подскочил враскачку к первому телу, упал перед ним на колени и запричитал: «Убил! Убил!». Ещё и растормошить пытался тихо лежащего мужика-близнеца. Дурак подобрал свою секирку, чуть подумав, развернул её рукояткой вперёд и почти без замаха треснул причитальщика по затылку.

Теперь на дороге крест-накрест лежали два мирных человеческих тела, слипшихся животами. Нижнее задрало мохнатый пук бороды к небу, из ноздрей у него выдувались мелкие кровавые пузыри. Верхнее, на первый взгляд, было целым, по крайней мере, со спины. Иван огляделся, больше вокруг никого не наблюдалось. Птицы в Скелетной роще не селились, так что и тишину ничего не нарушало.