Йона

Они сидели при свете ночника на кухне и пили чай с гренками. Мама всегда при грозе все выключала, боясь замыкания и выхода электрики и приборов из строя. За окном было довольно темно, несмотря на то, что старинные часы, тикавшие в зале, показывали 19:12.

– Что-то ты какая-то задумчивая в последнее время. Что-то случилось? – спросила мама, отложив гренку и взяв печенье. Она макнула краешек и откусила.

– Нет, ничего. Так… – начала Йона, и не придумав, как закончить фразу, замолчала.

– Случаем, не влюбилась? – сказала мама, пристально взглянув на нее, потом улыбнулась, прищурив глаза.

– Нет, что ты! – громко и резко запротестовала Йона, понимая, что своей реакцией выдает себя с головой. Маму не проведешь.

Мама поглядела на нее искоса и как-будто свысока, но ничего не сказала. Сделала вид, что поверила, но выражение ее лица прямо кричало Йоне, что она догадалась. Или уже все знает.

Над головой бабахнуло – настолько сильно, что и Йона, и Вера вздрогнули.

– Ну ничего себе, – произнесла мама, взглянув наверх.

«Сейчас или никогда!» – подумала Йона.

Она напряглась, вытянулась, готовая произнести речь. Мама отхлебнула из кружки и поймала взгляд дочери.

– Что? – Вера какое-то время ожидала ответа, потом посмотрела на себя, на свою светлую рубашку в желтую полоску. – Что-то со мной? На мне?

– Нет, не на тебе, – дрожащим голосом ответила Йона. – Я просто хотела спросить.

– Спрашивай. Я вся внимание.

Вера поставила кружку, прикрыла ее ладонями, и замерла, ожидая вопроса Йоны.

– Горячо, – произнесла Вера и убрала ладони с кружки. Теперь она просто обхватила ее пальцами. Подушечкой указательного пальца правой руки начала отстукивать едва заметный ритм по кружке.

– За что папа полюбил тебя? – спросила Йона, так и не решившись сказать то, что хотела. Подумала начать издалека, с близкой темы.

– Я же уже рассказывала, – сказала Вера с интонацией, в которой читалось нежелание по-новой бередить свою память.

– Нет, мама, я про папу спрашиваю. Почему он тебя полюбил, а не ты его?

Вера непроизвольно потянулась к носу, погладила. Задумчиво поглядела на Йону.

– А я не рассказывала?

– Нет.

Вера дважды потерла пальцем левый глаз.

– Честно говоря… Ну да, как я могла об этом рассказывать, если Эван сам никогда не говорил, за что…

Взгляд мамы стал далеким и грустным, она опустила глаза, пальцами левой руки начала потирать правую ладонь.