Белая кровь

Если сравнивать, так они причиняли однозначно больше урона и паники, чем неудавшаяся практическая работа.

Азарт Готхольда сменился бешенством.

Нет, котичка ничем Корфа не заразила. За последние десять минут она его достала.

В бою между магами и зомби побеждали пока вторые.

Боевик, уже не сдерживаясь в выражениях, послал в умертвие обездвиживающий импульс. Тот получился даже сильнее, чем рассчитывалось. Но хриплое мяучело, в очередной раз увернувшись, еще быстрее заработало крыльями. Впрочем, на седьмую попытку, когда к Готхольду примчались на помощь Ян и Айвен, у них получилось совместным усилием умертвие достать.

Котичка застыла в полете и камушком упала на аллею. Корф, вытерев со лба капли пота, поднял «статуэтку» за хвост, а Энтони, обозрев «поле боя», осторожно поинтересовалась у боевиков:

— Парни, а у вас ведь резерв остался?

Те тоже огляделись и синхронно потянулись чесать в затылках. Заклинание обездвиживания, пролетая мимо «котички», умудрилось задеть нескольких студентов.

На аллее возникла стихийная выставка «скульптур» в самых неоднозначных позах. И Энтони могла поклясться, что одна застывших фигур принадлежала Лили. Ян, также углядев знакомую челку и ярко-красный обруч, быстро ретировался с места событий.

Умертвие, даже скованное магией, умудрялось смотреть на Готхольда выжидающе и жестко.

— Не знаю даже, кто злобнее смотрит — вот те «скульптуры» или эта крипота? — усмехнулся Айвен.

Готхольд на вытянутых руках передал котичку Энтони:

— Как дальше поступим? Развеем? Сожжем?

— Знаешь, Корф, а в таком виде она мне нравится.

Айвен поперхнулся. Тоха ответила ему улыбкой сумасшедшего ученого, получившего разрешение ставить на пациентах негуманные эксперименты.

— До дома сможете отконвоировать?

Заклинание обездвиживания продержалось как раз до дверей дома. Пока Рут в благодарность за помощь угощала боевиков чаем и черничным пирогом на кухне, из гостиной издавались характерные звуки рвущейся ткани. Впрочем… Энтони все равно шторы не очень нравились.

И она, вот совпадение, как раз на прошлых выходных присмотрела новые.

Алекс подвоха не ожидал.

Отсутствие штор насторожило.

Драный коврик напряг.

Оторванные куски обоев, разбросанные по полу, заставили понервничать. Рут застыл на пороге гостиной, смотря на криповатое «нечто», мирно (хоть и совершенно душераздирающе) мурлыкающее на диване.

— Питомец, Энтони, — тихо напомнил Алекс, — нормальный, живой питомец.