Белая кровь

Адепты этого странного учения верили, что Древние боги, несмотря на то, что их давно уничтожили, имели некую возможность сохранить свои силы и передать самым верным последователям. А, кроме того, то, что текло по венам высших сущностей, обладало поистине волшебными свойствами. Легенды рассказывали, что когда боги еще были живы, нескольких капель их крови могло хватить, чтобы воскресить давно умершего человека, или же, наоборот, отравить целый город. Увы, со смертью своего носителя кровь теряла чудесные свойства, хотя все равно считалась в инквизиции опаснейшим оружием, а потому тщательнейшим образом охранялась.

Впрочем, насколько Арролин знал, ее запасов было достаточно. За одну только финальную битву светлых богов с Темным на землю пролились реки белой крови.

Спустя тысячелетия инквизиция собрала все сосуды по музеям и коллекциям и опечатала в своем хранилище. Образцы выдавались лишь тем исследователям, кто прошел строжайшие проверки и подписал десятки соглашений, приказов и инструкций по правилам безопасности при работе с белой кровью.

И вот, спустя несколько лет после подачи запроса, теплой весной, когда парк МПГУ подернулся дымкой цветущих вишен, Арролин наконец держал в руках пробирку с несколькими миллилитрами бесценного образца. Судя по бирке, на которой черным маркером была помечена буква «Т», предыдущие исследователи предполагали, что данная порция крови принадлежала самому Темному богу. Насколько Шаред знал, какой-то особой системы при выдаче образцов не было — кому как везло.

Впрочем, для его исследований сгодилась бы кровь любого божества.

Арролин не мог оторвать взгляда от пробирки. Он то и дело останавливался и проверял сумку — не повредилась ли его драгоценность. Вообще-то к пробирке также крепилась цепочка, чтобы ее можно было повесить на шею, но это мужчине казалось чем-то кощунственным. В итоге, на десятой по счету остановке, Арролин решил, что лучше довериться своим рукам. Шаред спешил от главных ворот, мечтая быстрее попасть в свою лабораторию и забыться в работе, а потому, не задумываясь, свернул с главной аллеи, в сторону тенистых тропинок.

Он едва замечал, что происходило вокруг него, весь путь от инквизиции он смотрел только под ноги, на устланную вишневыми лепестками аллею, и боялся обо что-нибудь запнуться и разбить пробирку. А потому, когда одну из тропок поперек перегородила какая-то бесформенная колода, он машинально собрался переступить через нее…

Колода хрипло и беспомощно застонала.

Арролин замер.