Дорога из трупов

– Ты кто?

- Славу воспой ты о Муза, о мне, о великом поэте Умере! Мощном словами и сладкими песнями полном! – завопил старик, извлекая из-за спины доску с натянутыми струнами. – Готов я развлечь вас, о шлемоблестящих героях поведав, о злобе чудовищ и горести ихой судьбины!

Горгона, отличавшаяся тонким слухом, упала в обморок, вампиры, знающие толк в криках, одобрительно кивнули.

- Ага, - пробулькал Толстый Маззи, возвышавшийся за стойкой горой экскрементов. – То есть ты этот, певец?

- Аэд Умер!

- Ну, раз умер, то заходи, - решил оползень.

– Спой нам про чудовищ, только не слишком громко…

Умер считал, что поэт должен быть поет (в смысле, накормлен) и напоет (в смысле, пьян). Но с воплощением этой концепции в жизнь порой выходили некоторые трудности. Например, сегодня аэда вышвырнули из трех таверн подряд, и поэтому он был несколько расстроен и не очень хорошо соображал, что творится вокруг, и куда именно занесли его ноги.

Пока Умер шел к стойке, те из посетителей, у кого имелись затылки, задумчиво чесали в них.

У кого затылков не было, делали это мысленно.

Собравшиеся тут существа знали, что делать, когда ты нападаешь на человека, знали, что делать, когда он нападает на тебя. Но они не представляли, как себя вести с человеком, который собирается тебе спеть.

Ну а Толстый Маззи подумал, что можно внести некое разнообразие в звуковую начинку таверны. Рычание, вой, чавканье и предсмертный визг могут надоесть самому терпеливому кабатчику.

- Так, иди к стойке… - пригласил выползень.

- О, цветочек, - сказал Умер, разглядывая растение в горшке, что стояло на стойке и одуряюще пахло.

- Остор… - закончить предупреждение Толстый Маззи не успел.

Один из цветочков обернулся зубастой пастью, а та, зарычав, попыталась тяпнуть Умера за палец.

- Ой! – аэд отскочил. – Что это?

- Дикая орхидея, - сообщил Толстый Маззи. – Недавно из Пущи привезли. Ну, ничего, мы ее воспитаем…

- А, ладно.

Умер отодвинул хлипкий табурет подальше от злобного растения. Для порядка прокашлялся, и начал петь.

Для начала он исполнил краткую, на десять тысяч строк поэмку «Над пропастью не ржи», а потом принялся за мегаэпическое произведение, посвященное Битве у Старой Пасеки.

На самом деле это была обыкновенная стычка между двумя бандами мародеров, но истина в поэзии выглядит иногда очень причудливо. Поэтому Умер надрывался, выпевая занудные родословные участников баталии, и используя слова типа «многошумящий», «пьяногремящий» и даже «мертвосмердящий».