Дорога из трупов

- Как? Это невозможно! – проговорил Игг Мухомор, делая попытку отрицания реальности, столь же безуспешную, как и все прочие. Лицо его стало медленно покрываться багровыми пятнами. – Негодяи! Тупицы!! Лентяи!!! А ну встать!!!!

Крик достиг такой мощности, что в обморок упала и вторая муха. Одно из окошек «Потертого уха», состоявшее больше из пыли и паутины, чем из стекла, разбилось с мягким звоном. С крыш в воздух взвились несколько всполошенных птиц, а тела на земле зашевелились.

- Э? Ы? Што? – произнесло то, что принадлежало лейтенанту Лахову.

- Всех убью, - сообщило вместилище духа сержанта Калиса.

- Дорогая, ну я еще посплю немножечко… - жалобно пролепетал сержант Ргов, дав знать всем, кто еще не знал, что сержант женат.

Он даже попытался подтянуть несуществующее одеяло.

- Встать! Смирно! – завопил МЕНТ, переходя на ультразвук. – Как смеете валяться пьяными в присутствии командира?!

Сказать, что стражники вскочили – значит очень сильно соврать.

С какой-то точки зрения они, конечно, вскочили, но это был крайне медленный вскок. Игг Мухомор смог полюбоваться всеми его фазами, начиная от испуганно выпученных глаз и заканчивая попыткой принять стойку смирно.

Из кармана лейтенанта вывалилось несколько бумажных пакетиков, из одного посыпался белый порошок.

- Позор! Непотребство! – заверещал МЕНТ, извергая настоящие фонтаны кипящей слюны. – А это что такое?

Он указал на пакетики.

Лахов осторожно скосил заспанные, мутные, в багровых прожилках глаза.

- Не могу знать! – ответил он, и Мухомора замутило от запаха перегара.

- Тогда я сам узнаю! – яростно пропыхтел он, наклонился и подобрал один из пакетиков.

Торопливые обеспокоено наблюдали за тем, как начальство вскрывает пакетик, сует туда наслюнявленный палец и кладет его в рот.

- Я сразу понял, что это «эльфийская весна», - заметил Ргов, когда глаза МЕНТА стали очень веселыми, на лице объявилась залихватская улыбка, а из ушей пошел пар.

– Сто пятьдесят бублей за грамм. Убойная вещь…

- Чего же ты не предупредил? – прохрипел Калис, глядя, как командир Торопливых, тихо и счастливо курлыкая, исполняет медленный вальс на месте.

- А стал бы он нас слушать? Он нас никогда не слушает.

Игг Мухомор остановился и растерянно заморгал.

- Почему перестала играть музыка? – строго спросил он.