А где тут у вас серпентулий растёт?

Немного посомневавшись, он взял себя в руки и сказал злым и неприятным голосом:

– Адептка Марципанэль! За то, что вы дерзите ректору, я объявляю вам выговор и наказание - три года чистить конюшни для единорогов. Если не справитесь, пошлю чистить нужники в мужском корпусе. Может быть, вы тогда поймёте всю глубину и справедливую искренность моего к вам отношения.

От злости ректор даже частично покрылся зелёными чешуйками, а зрачок у него стал вертикальным.

У Цыпы аж в животе всё затрепетало и стянулось в тугой горячий узел.

Огонь рванул по венам, разнося возбуждение в самые потайные уголочки. Панталоны изрядно отсырели, как и бывает у всех девственниц. А ректор, потирая прилично вздувшийся гульфик, стремительно удалился. Только полы длинного чёрного плаща мелькнули в дверях, да странный звук растворился в воздухе - как будто прозвучали трещётки на конце змеиного хвоста. Или как будто кто-то изрядно пукнул.

Вконец разомлевшая Цыпа улеглась прямо на полу и, поглаживая себя тоненькими пальчиками, потеряла сознание, вместо того, чтобы штанишки постирать.

В бессознательном состоянии ей снились такие сны, что она невольно приняла позу звезды - любимую позу Ирисиксэль. Видно силён зов крови, потому что Цыпе приснилось то время, которое Ирисиксэль провела, будучи женой 114-ти мужей сразу. Со всеми подробностями. Так что, по выходе из полусна-полуобморока она почувствовала себя сладко изнемождённой и чуть ли не беременной.

Потянувшись, девушка пригладила волосы, отряхнула платье и пошла чистить единорожьи конюшни.

Многолетние залежи навоза она, Маг Жизни - немедленно превратила в изумрудные травы и заросли экзотических, очень вкусных цветов, которые единороги тут же принялись жевать.

Так дело и пошло – единороги ели, какали, какашки прорастали травкой и цветами и всё начиналось сначала – ели, какали и т.д.

Когда до ректора дошли слухи о чудодейственном происшествии в конюшне, он побоялся отправлять Цыпу на чистку нужников.

Но девушка по собственной инициативе прошлась по нужникам, пощёлкала пальчиками и... У кого-то фиалки или ландыши благоухали в унитазе, а у ректора в золотом ночном горшке вырос Echinocactus grusonii – жутко колючий и болючий.

Резво подпрыгнув, он помчался к лекарям выщипывать колючки, на ходу обещая Цыпе самые страшные наказания.

А Цыпа с чистой совестью перенеслась к сестре помыться, поесть и рассказать новости.