Блондинка-попаданка

А вилка перед глазами в помосте торчит, как немой укор. Вот если бы она была не вилкой, а ножом. И чтобы был этот нож воткнут в столб позади меня. И был бы этот нож острым… А то ведь столовые ножи, они, в основном, тупые. Может, попросить вилку ножом стать?

— Вилочка-вилочка, стань ножичком, а? Ну что тебе стоит?

Нет, не слушается. Да что ж мне теперь, тут до смерти стоять? И вдруг слышу позади себя голос:

— Эй, красавица, что ты здесь делаешь?

Это кто же там такой глазастый, что из-за спины, из-за столба, смог рассмотреть, что я красавица? Ну да, не жалуюсь: всё при мне!

Пытаюсь вывернуть голову на голос, а он и сам выезжает из-за столба, верхом на лошади.

Мамочки мои! — теперь в хорошем смысле — красавец, глаз не отвести. Брюнет, волосы до плеч вьются, глаза чёрные, брови тоже, нос прямой, губы чёткие, и подбородок волевой, раздвоенный. Двойная воля, значит. На голове — берет бархатный с пером, страусиным. Рубашка белая с кружавчиками из-под камзола выглядывает. А камзол-то лазоревый, и весь серебряным шитьём расшит. И по штанам его, чуть темнее оттенком, тоже шитьё серебряное пущено. Сапоги высокие, выше колен. За спиной копьё кверху торчит, у пояса меч пристёгнут. Судя по всему — рыцарь. А кому тут ещё быть?

Лошадь — под цвет его волос. Наверное, долго подбирал: я такой масти лошадей раньше не видела, у нас в конно-спортивной школе всё больше рыженькие да серые лошадки были.

Но не буду же я ему отвечать, что тут со мной собирались сделать? Вдруг ещё неправильно поймёт.

Они здесь, в средневековье, все какие-то ненормальные. И потом: пусть не думает, что я на него вот прямо так сразу взяла и запала.

— Греюсь, — отвечаю, мрачно так, — на солнышке.

А потом жалобно так, для контраста:

— Развяжите меня, пожалуйста, сеанс в солярии закончен.

Гляжу — и слуга его, или как его, оруженосец, выезжает. И ещё пару лошадей за собой ведёт. Но этот, рыцарь, молодец: сам с лошади спрыгнул, прямо на помост, ногой вязанки хвороста отбросил и кинжалом верёвки перерезал.

А потом оруженосцу своему командует:

— Альветик, подведи сюда заводную лошадь!

Ну, думаю, здорово: лошадь у них заводная. А выглядит вроде как обыкновенная, живая. И куда же они ключик-то вставлять будут, чтобы её завести? Неужели… А ключик-то здоровый понадобится — лошадь-то вон какая огроменная, я поперёк умещусь, и ещё место останется.

Подняла я вилку, сунула в карман, затянула поясок на халате — а тут и оруженосец спешился, и лошадь к помосту подводит.