Блондинка-попаданка

То есть почти ничего: часть золота всё-таки в черепки превратилось, а часть — нет.

— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался капитан, подходя поближе. Он внимательно пересмотрел чуть ли не каждую монетку, затем приказал сложить черепушки из этого мешка в другой мешок и пометить его, а золото вернуть в этот.

Потом посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Вы, наверное, сегодня уже устали.

«Это потому, что я не в гусарском мундире!», — чуть не сказала я, но в ответ просто подёргала плечиком — мол, не знаю я, в чём тут дело.

А вслух произнесла:

— А разве тут не может быть настоящего золота?

— Возможно… — протянул капитан, — но надо бы ещё проверить, у гномов. Поедем туда?

— Почему бы и нет? — Кататься так кататься! Может, заедем заодно и мундир закажем? Я его так и спросила: — Может, заедем заодно и мундир закажем?

— Если успеем…

Вот зануда! Да это, может, самое главное! В моей жизни, на настоящий момент.

В гномьем банке мы оказались практически мгновенно — и не потому, что воспользовались каким-то там секретным порталом.

Просто городок тут не очень большой, а пробок, как у нас на улицах, не бывает — не додумались они ещё до них. Ну а лошадки наши достаточно резвые, домчали быстро.

Здесь почти ничего не изменилось. Да и без «почти» — ничего.

СГГ — самый главный гном, прихромал тоже достаточно быстро. Зато долго потом ковырялся в принесённом нами золоте: вертел в руках, разглядывал, чуть ли не нюхал. А вот до черепушек даже не дотронулся. Пфекнул только презрительно и рукой так махнул, будто произнёс: «Уберите эту гадость с глаз моих долой!».

— Значит, золото вполне нормальное? — уточнил капитан, когда СГГ откинулся на спинку кресла и проворчал: «Ну и что вы от меня хотите?».

— Не вполне, а просто нормальное, — изрёк гном, назидательно подняв указательный палец. И продолжил: — Золото, если оно золото, так оно, понимаете ли, золото! И этим всё сказано.

— А с этими как? — и капитан указал на стоящий у его ног мешок с черепушками. — Что скажете?

— А что тут говорить? — развёл руками гном.

— Отформовано по идеальному образцу — золотой монете. Потом… намагичено. Степени намагиченности определить не смогу: она исчезла полностью.

— То есть намагиченность снята окончательно? — уточнил капитан.

— Да. Да даже если бы часть и осталась, то пока, — он подчеркнул это слово, — пока мы не можем с достаточной точностью её определить: у нас пока нет таких приборов. Но мы работаем… работаем.

И он лучезарно улыбнулся.