Новые сказки на старый лад

Только на всякий случай положили рядом с собой верное свое оружие, а Иван — сын купеческий, еще достал из дорожной сумки подаренное Бабой-Ягой полотенце и на всякий случай под голову подложил. Он и в дороге на ночлегах, бывало, так делал.

***

Заколдованное полотенце-то и спасло Ивана — сына купеческого. Когда стали вокруг него сжиматься стены да потолок, чтобы раздавить доброго молодца, крепко спящего и ничего не подозревающего, полотенце вдруг превратилось в белый каменный мост, который прямо посреди комнаты высокой аркой раскинулся.

Потолок сразу поднялся выше, стены раздались в стороны. Иван — сын купеческий проснулся и на пол скатился. Даже духа не переводя, вскочил, схватил в одну руку клинок, в другую сапоги, да и побежал по мосту.

Только успел подумать: "Мне-то бабкиежкино полотенце из положения безвыходного спастись дало, а как же братья названные? Они-то без меня спасаться в тот раз не хотели, а я..."

Только подумал, что надо спрыгнуть да и бежать на поиски — тут и кончился мост. Вел он всего-навсего в другую комнату той же гостиницы, где спал Иван — крестьянский сын.

Там тоже стены с потолком начали было сходиться, да помешал им волшебный мост.

— Просыпайся, брат, просыпайся! — что было мочи закричал Иван — сын купеческий.

Иван — крестьянский сын вскочил, сразу тяжелую дубину схватил, которую поднимал играючи. Только в этот раз что-то с трудом он держал ее. Да и Ивану — сыну купеческому сапоги и меч руки оттягивали, словно нес он пару валунов тяжелых.

Но некогда было добрым молодцам об этом задумываться.

Надо было третьего брата искать-спасать. Кинулись к нему в комнату и увидали, что нет больше комнаты, и будто не было никогда — схлопнулись стены.

Остолбенели добры молодцы, по брату старшему, разумному да ласковому горюя. И вдруг услышали где-то вдалеке струнный перезвон.

Тут вспомнили другие Иваны, что любил Иван-царевич брать для стражи самые глухие ночные часы, да и глядел на звезды, тихонько что-то напевая, с волшебным своим подарком в обнимку. Смекнули, что и теперь не было его в комнате, обрадовались и на звук бросились.

***

Тем временем в том самом зале гостиницы, где с вечера ужинали три Ивана, стоял теперь один Иван-царевич, в руках его гусли-самоигры играли, как полагается, сами собой, мелодия лилась быстрая да заманчивая. А в нескольких шагах от Ивана отплясывал в такт музыке сам хозяин заведения.

Пляска такая плясуна вовсе не радовала, но не мог он перестать коленца выделывать да руками размахивать.