МИССИЯ. ДИ-7

Хотел показать кто в доме сильнее? Поздравляю — ты. Поэтому и будешь жить в нем сам.

— Почему? Почему, если сильнее, то сам? Обычно силу, как минимум, ценят и уважают.

— Еще скажи: «Любят».

— Не передергивай. Любовь еще нужно завоевать.

— Ага. Как раньше крепости в этом мире — тараном. Ты хоть сам слышишь, что говоришь? Или девушка права — со слухом у тебя стало не очень? Так прочисть уши, а заодно и мозги. Может что поможет, — выпил залпом. Раздраженно пальчиками по столу барабанит. — Не дорос ты до понимания любви, оказывается.

Жаль. Хотя странно. Ты же не все время воспитывался в Доме Телл. Мог бы по сторонам посмотреть, понять. Мальчишка же тот, Станислав, понял.

Вот о Станиславе мне напоминать не надо. И так в голове засело, что он сейчас возможно с Риной. И что он может такого понять, что я не в силах? Марсел словно прочитал мои мысли, добавил уже почти спокойно:

— Зар, любовь не завоевывают и не добиваются. Ее дарят и молятся, чтобы приняли этот дар. И ответили любовью если повезет.

— А если не повезет — стоят в сторонке и ждут по-дружески?

Ой, что-то я не то сказал. Марсел аж взвился:

— Нет! Подчиняют как в Доме Телл! И пользуются до смерти или пока не надоест! — посмотрел на побледневшего меня, тут же осекся и сник. Что тут скажешь? Больная тема... Вздохнул, продолжая. — Чувствуется, что ты никогда не любил. Как тебе объяснить очевидное? Зачем отдаешь душу, не требуя ничего взамен? Становишься стеной, чтоб защитить, даже если заведомо слабее? Почему отойдешь в сторону, чтоб не мешать, если выберут не тебя? Попытаешься остаться другом, чтобы просто быть рядом? Как это тебе объяснить так, чтоб ты понял?

— А Станислав понял?

Задал вопрос, уже точно осознав ответ.

Конечно понял. Иначе бы не лез защищать ее от меня, зная, что несравнимо слабее. И не стоял бы в сторонке, пока она развлекалась с гонщиком, чтобы про него там ни думал. И остался другом в надежде быть рядом. Он, действительно, желает ей счастья. А я? Это еще Марсел не в курсе о чудом сорвавшейся попытке Подчинения и «обучению уважения» во время танца.

— Надеюсь и ты что-то поймешь. Заодно подумай — так ли тебе нужна эта девочка. Может, не стоит ломать ей судьбу ради своей прихоти на два часа. Потому что, кроме задетой гордыни, боюсь, никаких других чувств у тебя к ней нет.

Может Марсел и прав. А может и не очень. Но пока я хочу знать, что Ринуаль-Эстель сказала Станиславу, уводя с раута. Дословно и точно. Только это.