Библейские страсти

Сейчас оно обрывало сливы по одной и бросало их в рот, пряча косточки в кулаке.

Вспомнив вчерашнее, он ехидно усмехнулся.

— Тебе ведь приказали не есть плоды ни от какого дерева!

Существо испуганно повернуло к нему голову.

Кончик чешуйчатого хвоста неторопливо поглаживал чуть увядшую кожуру плода. Лёгкие касания раскачивали яблоко, и подгнившее отверстие, похожее на язву, то появлялось, то опять исчезало из виду.

То есть библейский змий — это всего лишь червяк из райского яблока? — удивлённо изогнул бровь юноша.

— И он уговорил Еву сожрать своего "приемного родителя", а не пытался сбить людей с пути истинного? Интересная мысль... Впрочем, вполне укладывается в классическую версию. Да уж, подумал он вдруг, мы иной раз слишком жестоко поступаем с родными. Кстати, с дядей неловко получилось, он всегда ко мне хорошо относился, а я ему такую подлянку... Интересно, если всё вскроется, ему сильно влетит за меня? И что мне тогда за это будет?

Встрепенувшись, он помотал головой, отгоняя трусливые мысли, и начал разворачивать верхний свиток — самый зачитанный из всех.

Право первородства

— ... и будешь томить мясо на слабом огне. Перед готовностью добавишь пару горстей чернослива — только косточки повынимай, знаю я тебя! — и капельку мёду.

— Но ведь...

— Молчи. Потом курочку. Даже две... три, короче. Покрупнее выбери. Оливковое масло с медком размешаешь, розовой водой чуть разбавишь, курочек натрёшь — и в печь! Чтоб с корочкой и душистые.

Готовых птичек имбирём и орешками посыплешь, пока не остыли.

— Так я ж...

— Не перебивай старших. На вторую перемену — дичь. Начинишь тушки персиками, по бокам обложишь черносливом, притрусишь смесью из корицы, соли и имбиря, добавишь зелени, а потом всё время жирком поливай, чтоб сочная получилась. На сладкое сам чего-нибудь сообразишь: ну, там, лепёшек сладких с начинкой, груш, фиников, бананов побольше, я сильно придираться не буду.

На запивку — красненького. Ещё в ледяную розовую воду выдавишь три апельсина, половинку лимона, и подсласти чуток. Пожалуй, этого будет достаточно.

Исав с шумом втянул слюну и вытер дрожащими пальцами рот. На лице старшего сына блуждала мечтательная улыбка.

— К сожалению, у меня только чечевичная похлёбка, — скорбно проговорил Иаков и потупил глаза.

— Что?! — взревел Исав, сжимая кулаки.