Библейские страсти

— Чтобы ты мне всю селекцию окончательно загубил? Ты же только что сразу две элитные линии испортил: и растительную, и разумную!

— С-сам меня таким с-создал, — напомнил Змий, кротко моргая голубыми глазами.

— Мало ли каким кого создали. Если тебя сразу сделать полным совершенством — что за смысл в дальнейшей жизни? А совершенствоваться? А бороться с дурной наследственностью и тяготами судьбы?

— Зачем? — недоумённо закатил глаза Змий, медленно покачиваясь в сильных пальцах Господа. — Ради аплодисментов ис-спорченной разумной линии? Ты на меня с-свои промахи не перекладывай.

Не умею — научи. Не захочу... Э-э... Не захочу — отпус-сти и не прис-ставай.

— Нет-нет, — оживился Господь, — ты очень правильную мысль хотел высказать.

— Мало ли что я хотел выс-с-с-сказать! — завопил потускневший от страха Змий. — Я ис-с-с-спорченный от рождения! Меня нельзя с-с-с-слушать!

— Ты только что доказывал Еве обратное, — ласково сказал Господь, гладя Змия пальцем по голове.

— Очень убедительно доказывал. Значит, так: яблоками я сам займусь, а твоя задача — очистить души людей от своей демагогии. Сделаешь — воплощу обратно.

Из зелёного облачка, в которое начал расползаться Змий, донёсся слабый стон.

* * *

Ева вздрогнула и проснулась. Рядом на медвежьей шкуре тихо сопел Адам, чему-то улыбаясь во сне. Она приподнялась на локтях и огляделась. Кроме мужа, в пещере никого не было. Неужели ей померещилось? На всякий случай она затаила дыхание и прислушалась.

— Ева, ты зачем яблоко украла? — еле слышно прозвучал в голове унылый голос. — Это нехорошо. Не делай так больше.

— Кто здесь? — хрипло прошептала женщина.

— Это я, — так же тоскливо ответил голос, — твоя с-с-с-совесть...

О ужас, испуганно подумал юноша, получается, что у каждого из нас в голове сидит дьявол? Кроме самых бессовестных, как ни странно! Впрочем, если перевоспитанный, то... то тоже лучше не надо! Поговорю на эту тему с дядей, решил Марк, вечным пером накорябал на запястье крестик для памяти и с опаской потянулся к очередному свитку.

..

А может быть, всё было наоборот?

— Слушай, я тебя добром прошу: не начинай заново. Опять ничем хорошим это не закончится.

— Не прекращу, пока не перестанешь питаться убоиной! Где твоё чувство сострадания к бедным животным?

— А где твоё чувство сострадания ко мне? Столько лет пилишь меня из-за этой ерунды...