Царевич Горохов - Наследник Поневоле

А треклятый Кощей только и ждал, как бы наложить свои длинные когти на цареву власть и с размаху бухнуться тощим задом прямо на государев трон!

Спустя несколько минут царь очнулся от глубокой задумчивости и слегка пошевелился на троне. Затем пПотянулся, нашарил под подушкой бутылочку сладкой наливки черносмородиновой, отхлебнул глоток-другой и шумно вытер губы.

— И-и-эх, светики-семицветики. Прямо-таки благодать по нутру разлилася... А то ведь один-одинешенек я в этих палатах нынче

Горох горестно потряс куцей бороденкой и со скрипом почесал затылок.

— Веришь ли, Андрюша — иной раз даже и посоветоваться не с кем.

— Неужто советчиков не хватает? — сурово спросил Иван.

Эге, да тут, кажись, налицо застарелый конфликтик имеется! Видать, не самым лучшим образом распрощались с царем в последний раз его верные Слуги Кривого Стола, сообразил Горохов. И где, кстати, царевна нынче обретается?

— Советчиков-то полно, да только всяк за свой интерес радеет, — вздохнул царь. — А вот до державы никому дела нетути, царики-духарики.

.. Факт! Где они нынче, слуги мои верные, холопы примерные? Сгинули все да поообмельчали, как болотце тинное...

— То-то ты слуг своих верных, помощников примерных в прошлый раз велел взашей из дворца гнать, — покачал головой Иван-стрелок, тактично обойдя весьма спорное выражение «холопы». — Хотя мы тебе завсегда дело говорили, и дело же советовали. А что потом вышло, прикажешь напомнить твоему царскому величеству?

— Ох, Ванька, молчи лучше, и так тошно, — вытер Горох разом вспотевшую лысину.

Но глазом сверкнул в сторону стрелка остро, так что сразу понял Андрюша: случись в будущем что — не сносить честному стрелку головы!

И решил сразу и твердо: с этим Горохом, пожалуй, надо держать ухо востро. А язык по возможности — на замке. Монархи — они ведь все очень злопамятные, критику не воспринимают совершенно, зато помнят долго по своей злопамятности и при случае очень коварно и болезненно реагируют.

— Что ж, может, придворного звездочета Астронотуса кликнуть велит твоя царская милость? — послышался вдруг голос невесть откуда.

После чего в стене, что аккурат позади трона, беззвучно открылась незаметная, абсолютно потайная дверца, и оттуда вышел Карл Иоганнович Берг. На сей раз уже собственной персоной, без дураков. И без барсуков!

Это был высокий и худой человек с желчным выражением лица, постоянно хмурившийся, больше похожий на какого-нибудь стряпчего или даже цирюльника, нежели на главного обер-шпиона всего Царства-Государства.