Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Ох, не нравится мне все это, — верный своему всегдашнему пессимистическому настроению каркнул Воронович.

И вдруг Андрюша издал восторженное восклицание и задрал голову, уставившись куда-то вверх. Сотоварищи немедленно последовали его примеру. И признаться, пятикласснику Горохову было чему удивиться в Стольном Граде.

На фонарном столбе висела ржавая тарелка репродуктора!

— Это что? — поразился он, указывая на столб.

— Заморская штука, — солидно пояснил Сидор. — ФоМы-Ради называется.

— И вовсе не заморская, — поправил его Иван.

— Ее ж попов сын выдумал, Фома, царский глашатай. Потому ФоМой и зовется

— Глашатай выдумал? — удивился Андрюша. Такой версии изобретения радио, да еще и сразу с моднымFM-диапазоном волн, он прежде еще не слыхивал!

— Ну да, — кивнул стрелок Иван. — Надоело, понимаешь, поповскому сыну каждый божий день на базарную площадь бегать да горло драть, царевы указы оглашать. А то и по пять раз на дню! Вот он и придумал такую штуку. Ящик железный, большо-о-ой.

а из него веревочки в разные стороны торчат. И ручка большая, это чтобы, значит, крутить ее изо всех сил.

— Ага, — крякнул Андрюша, смекнув, что речь, видимо, идет о радиостанции, совмещенной с аккумулятором и ручной динамо-машиной. Принцип действия динамо-машины был ему неизвестен, но в сундуке, что стоял у них в подвальном сарае, лежали старые папины вещи, в которых младший Горохов очень любил копаться. Разумеется, под бдительным присмотром Горохова-старшего. Среди этих вещей была электробритва без проводов, зато с ключиком, который заводил ее как машинку.

И еще — ручной фонарик-жужжалка, тоже без батареек. Если постоянно нажимать ее пружинную ручку, то фонарик, хоть и тускло, но светил; а если жать равномерно, то свет получался яркий и ровный, без миганий.

Только Андрюша не подозревал, что принцип преобразования мускульной или пружинной силы в электрическую энергию известен уже так давно. Получалось, что еще — при царе Горохе. То-то бы, наверное, удивился их школьный учитель физики, не говоря уже об этом противном всезнайке Рыбине!

— Теперь ФоМы-Ради — любимое слушанье самого Гороха, — поведал Иван, неплохо осведомленный о придворных делах и обычаях самого царя.

— Он даже повелел выделить двух стражников, самых дюжих, и теперь они сами ручку крутят по очереди. Фомы ради! А Фома только в рупор говорит — он его недавно к ящику присобачил, чтобы громче и складнее слышно было на базарной площади.