В Греции всё есть

Ипполите не хватило всего несколько шагов: матросы поспешно втащили на борт доски, ветер упёрся в парус упрямым лбом и погнал корабль между волн.

Женщины стояли на берегу, пока белая точка паруса не затерялась окончательно среди морских бликов.

— Милый... Милый... — шептала грустная царица. — Мне послышалось или ты вправду обещал вернуться?..

— Братишка! Дорогой ты мой! — Расчувствовавшийся Эврисфей стиснул Геракла в объятиях так, что тот поморщился. — Где же ты пропадал-то столько времени? Мы все уже заждались!

Радостные царедворцы толпились вокруг и хлопали ошеломлённого таким приёмом героя по спине и плечам.

— Привёз? — жадно спросил Эврисфей, вцепившись в братов локоть. Недоумевающий Геракл вытащил из сумки пояс и начал медленно разворачивать.

Царь вырвал у него ленту дрожащими руками и со всех ног припустил вниз по лестнице; следом затопотали охранники. Геракл проследил за ними взглядом и осторожно опустил ногу на стёртую мраморную ступеньку.

Огромная дубовая дверь, запертая на засов, дрожала от ударов.

По обе её стороны стояли молодые стражники; ноги у них подгибались от страха, на лбу выступили крупные капли пота.

— ХОЧУХОЧУХОЧУХОЧУХОЧУ... — доносился изнутри трубный девичий вопль.

— Сейчас, Адметочка, сейчас, — мурлыкал Эврисфей, гремя засовом и попутно делая знаки телохранителям. — У папочки для тебя подарочек... красивый такой... он тебя хоть немножко успокоит... надеюсь...

Геракл хмыкнул и, не дожидаясь развязки, двинулся вверх по лестнице.

Уже на выходе из дворца он подошёл к стене со списком, взял с подставки кусочек угля и поставил жирную галочку напротив строчки "Пояс Ипполиты".

Всхлипывая от смеха, покрасневший Марк утёр слезящиеся глаза рукавом. Перед ним стояла нелёгкая задача: делиться таким малоприличным рассказом со своей девушкой или не делиться. В конце концов юноша решил: "Скопирую-ка я его на камень, а там видно будет..."

Пергаментов осталось всего четыре штуки, один большой и три маленьких, зато и времени до окончания действия заклинания — всего ничего.

И глаза уже начинали слипаться. Студент для бодрости похлопал себя по щекам и решительно подвинул к себе большую рукопись.

Коровы Гериона

— Мой бог, мой повелитель! — пронзительно вскрикнула маленькая чернявая женщина. Выскочив из-за спин более рослых подруг, она рванулась к ограде, рухнула на колени, обхватила руками бронзовый стояк и исступлённо прижалась к нему щекой.