В Греции всё есть

Одна из девиц, поддерживавших Гериона, вдруг с силой отпихнула своего бога и громко всхлипнула.

— Эвмей... Это мой Эвмей... — сдавленно проговорила она, поднесла руку ко лбу и сжала в кулаке золотистую прядь.

Герион помрачнел, с опаской глянул на героя, открыл было рот, но тот же сомкнул губы, выпятил челюсть и незаметно для окружающих потёр правую кисть — словно отогревая пальцы. Храм наполнился лёгким, давящим на виски гудением. Женщины, к тому времени вернувшие себе прежний вид, застывали на месте, широко распахнутые глаза пустели.

В руках у каждой непонятно откуда взялись копья, кинжалы и короткие мечи. Великан громко хлопнул по подлокотнику кресла, женщины вздрогнули, наставили лезвия на Геракла и под частый ритм, отбиваемый рогатым богом, в третий раз начали наступать на героя. Тот огорчённо развёл руками, сунул хлыст за пояс и стал в стойку борца...

* * *

Скрученный в Гордиев узел Герион с огромным синяком под глазом лежал на полу и жалобно стонал. Рядом с ним в две груды было свалено оружие.

Женщины, выдворенные из зала, бились в запертую входную решётку и выкрикивали страшные угрозы.

Геракл присел на корточки, взял великана за руку и осторожно снял с толстого пальца невзрачное костяное кольцо.

— Ну да, примерно так я и думал, — заметил герой, рассматривая простенькую резьбу. — Ты что, дурень, храм Аписа ограбил?

— Сам... подарил... — прохрипел Герион, корчась в судорогах.

С гигантом творилось что-то неладное. Голова, руки, ноги, бочкообразное туловище — всё как будто усыхало, уменьшалось в размерах, литые мускулы превращались в небольшие дряблые бугорки.

Геракл с интересом наблюдал за метаморфозами. Женщины притихли и следили за происходящим, вцепившись в кованые прутья; боевое безумие понемногу покидало их глаза.

Плешивый толстячок в необъятной набедренной повязке, кривясь и постанывая, сел на полу и привалился спиной к нижней ступеньке.

— Ну вот чего ты? — плаксиво пропищал он. — Так хорошо всё складывалось... Я бы и сам скоро вернул этих баб, они меня уже утомлять начали.

— А зачем тебе это всё? — полюбопытствовал Геракл. — Уж кому-кому, а тебе на недостаток женского внимания жаловаться нельзя.

— С одной стороны — да, так и есть, — признал толстячок. — А с другой... "Приапчик, иди сюда, мой лысенький, мой неутомимчик, дай я тебя в макушку поцелую, ну какой же он у тебя огромный, шалунишка ты мой, сейчас в ослика поиграем, где у нас тут самая большая морковка?" — Приап непроизвольно потёр задницу.