В Асгарде

Здесь же надевшие на головы горшки мужчины и женщины (а может и какие-нибудь псевдомохнатые уткорылы – я ж не знаю, как их отличать) не только били друг дружке всеми частями тела по всем частям тела, но и устраивали состязания по другим видам спорта, не выходя, впрочем, за пределы предоставленной капсулы. Отдельные ленивые личности участвовали в поединках, сидя на мягких диванчиках и не двигая при этом конечностями. Должно быть, у них были-таки бицепсы на мозгах.

Самым забавным мне показалось то, что на участников этих несуществующих, по моему непросвещённому мнению, соревнований активно делали ставки.

Браги при нас поставил на толстого мужика, участвующего в матче по теннису. Впрочем, на экране он выглядел вполне спортивно. С аккуратным хвостом длинных белых волос, отороченных красной лентой. В беленькой юбочке, коротенькой маечке и рельефными молочными железами.

На моё скептическое фырканье Браги пояснил, что здесь слишком ценят права человека, а потому дать кому-то в рыло нельзя. Для того, собственно, асы и спускаются на грешную землю.

Ну, или у себя на пиру могут иногда подраться, если уж совсем припечёт.

Ещё бард показал нам странный музей, в котором я всё-таки вернулся к своему мнению о психическом здоровье местных обитателей. Здесь были выставлены странные экспонаты – перекрученные стальные прутья, медная горка, своими очертаниями напомнившая мне продукты жизнедеятельности Тишки, и прочие вещи, именуемые по непонятным причинам произведениями искусства. Вышеназванные продукты жизнедеятельности, кстати, тут тоже были представлены.

Не скажу точно, чьи именно. Окаменевшие, но всё ещё опознаваемые. На табличке рядом присутствовала надпись на местном языке. Браги перевёл её как «инсталляция жизнь ради жизни».

- Жизнь из дерьма, или жизнь как дерьмо, - вполголоса промурлыкал Аркадий Петрович, а Антуан фыркнул и сказал:

- Да у нас в Москве тоже периодически такое выставляют. Говорят, когда-то оно было просто нарасхват. За миллионы с аукционов продавали.

- А у нас на улицах зачастую просто валяется, - я почесал макушку.

– Вот вернусь, надо будет батюшке сказать. Может, продадим чего для пополнения казны.

- Послушай, Браги, - обратился к асу Антуан Пустопорожний. – А почему, всё-таки, Один не торопится устанавливать дипломатические отношения с нашими городами?

Бард залился раскатистым хохотом. Мы непонимающе глядели то на него, то друг на друга, а он всё никак не унимался.

- Ну, насмешил, - вытирая слёзы, проговорил он наконец.