В Асгарде

Не сдрейфили парни, завязалась драка,

Враг был силён, натерпелися страха.

Царевич чуть было не сгинул в бою,

При смерти был, можно сказать на краю.

Кощеево царство с небес уронили,

Супругу спасли и отца починили.

Я сам не заметил, как приблизился к Василисе и Брониславу Матвеевичу. И уж никак не ожидал от себя, что при последних словах положу руку на плечо тестя. Впрочем, отметил я этот факт лишь краешком сознания, а вот учёный ощутимо напрягся.

А дальше - вновь мирная жизнь, как по нотам:

Но в небе опять замаячило что-то,

Ароз с Антуаном спустились на землю.

- Царевич, летим! - озадачили целью.

Мол, мамку твою мы найдём по пути,

Спасём всех на свете. Царевич, лети!

И вот прилетели. Геройские асы

В тавернах сидят и пьют свои квасы,

Спускаться на землю они не хотят,

А батька их Один боится котят.

В воздухе запахло озоном. Один чуть привстал, а цвет стёкол его очков вдруг приобрёл почему-то фиолетовый оттенок. Чего это он? Я же ничего не придумывал. Он действительно с каким-то странным трепетом относится к моему чебурику.

Короче, я проигнорировал владыку и закончил свой экспромт:

И треснет морда пополам от всех пиров,

И льются вновь потоки слов из разных ртов.

Я рад был видеть вас за праздничным столом.

Всем до свиданья. Мы с супругою пойдём.

Я подхватил Василису на руки и понёс к дверям. В установившейся гробовой тишине раздался голос Локи:

- Братец Тор, не пора ли нести мёд альтернативной поэзии? Мы все его уже заждались.

Глава 21

- Иван, ты с дуба рухнул? – возмутилась Василиса, когда я бережно опустил её на свою кровать.

- Жена да будет послушна мужу своему, ибо плоть от плоти его! – воскликнул я, подняв вверх указательный палец.

Супруга залилась звонким смехом, искренним и заразительным. Потом притянула меня и поцеловала прямо в губы.

- Значит, решил-таки заявить права на трофей? – прошептала она и игриво укусила за мочку уха. – И с чего это мы такие смелые стали?

- Кто-то сомневается в моей смелости? – удивился я.

- Спасал, спасал, - Василиса щёлкнула меня по носу. – Но вот от опеки папы спасти никак не решишься.

- Ну, он же уважаемый человек. Учёный, - я изобразил в воздухе загогулину, которая почему-то сейчас в моём сознании соответствовала этому слову. – И вообще, увидев некоторые его способности, я отношусь к Брониславу Матвеевичу с великим трепетом.