В Асгарде

- Смотрю, куда-то весь трепет сегодня испарился! А с чего это ты вдруг обидел Аркадия Петровича? Бедный пожилой человек чуть не подавился!

- Обидел? – я выпучил глаза. – Я всего лишь сказал правду! Все его стихи я уже где-то читал. У Есенина, например. Хочешь, я почитаю тебе настоящего Есенина? – и, не дожидаясь ответа, я встал рядом с кроватью и продекламировал:

Глупое сердце, не бейся!

Все мы обмануты счастьем,

Нищий лишь просит участья…

Глупое сердце, не бейся.

После того, как я закончил стихотворение, воцарилась тишина.

В левом глазу девушки что-то блеснуло.

- Ты что, никогда не читала Есенина? – с удивлением понял я.

Она помотала головой.

- В обычной жизни стихи не нужны. Но, - Василиса всхлипнула, - это так прекрасно!

Странно. Им ведь достаточно залезть в свои пипки, и можно прочесть хоть Есенина, хоть Шекспира. Да у них там могут поместиться библиотеки всех окрестных царств! А эти странные люди Верхнего мира предпочитают смотреть всякие глупости, вроде звериных боёв или блога Антуана Пустопорожнего.

Впрочем, у Антуана хоть есть на кого посмотреть. На меня, например.

Василиса встала рядом со мной и обняла, прижавшись всем телом. Наши губы сомкнулись.

И тут дверь с грохотом распахнулась.

- Иван! Живо собирайся! – прокричал Ницше, заскочив внутрь.

- Пшёл вон, - лениво отмахнулся я.

- Ах, так?! – возмутился ослик. – Мало того, что ни слова обо мне не сказал в своей саге, так ещё и слушать не хочешь? Да и пропади ты пропадом! А ещё друг!

- В самом деле, Иван. Мы пришли тебя предупредить, - в дверном проёме появился Локи.

– Один страшно на тебя разгневался. Браги попытался смягчить его сердце хвалебной одой, но надолго это не поможет.

- Из-за котят? – удивился я.

- Из-за твоего поведения! – плут ткнул в меня указательным пальцем. – Никто, слышишь, никто не смеет Одина упрекать в трусости! Даже я!

- Да не упрекал я его! – возмутился я, вырвавшись из объятий супруги. – И вообще, это не я был. Это всё мёд твой.

- Иван!!! – раздался громоподобный рёв, и на экране окна появилось разгневанное лицо Тора.

– Кто разрешал тебе, смертному, пить мёд поэзии?!

Я с укором поглядел на Локи. Он меня не предупреждал о подобном запрете, когда давал сие пойло. Правда, упоминал о каких-то противопоказаниях. Но это же совсем не то. В самом деле, если на двери написано «заходить не рекомендуется», то это значит, что всё-таки можно, если хочется. А если написано «заходить запрещается» — значит, уже нельзя. Ну, или можно, но не всем.