Наставник для музы

Кривое Копье болтал, точно заведенный, зато капитан по-прежнему хранил молчание. Эдна Тау сказала, что и сама она порой не прочь помолчать, потому как с языка иной раз такое слетает, что кажется, будто наглотался песка.

- Наверное, поэтому великие умы в нашей команде столь неразговорчивы, - со смехом откликнулся Остер Кинн. - Капитан соорудил чудо-яхту, а философ… ну, он и есть философ.

- В молчании заключена целительная сила, - проронила Сэй-Тэнь. И все в этот миг затихли. Угомонился даже Кривое Копье. Вождь никогда не говорил ему, что молчать полезно.

- А давайте пару куплетов исполним, - не выдержала тишины Эдна Тау. Она знала и на ходу могла сочинить много боевых песенок. Этими песенками пользовались в племени для отпугивания диких тварей. Не дожидаясь одобрения, индианка начала:

- Лук и стрелы наготове,

Воин стойкий – верный воин!

Братьев много – враг один.

Вместе тигра победим!

Лук и стрелы наготове,

Лук и стрелы – мысль и слово.

Ждет нас враг непобедимый.

Сдашься – будешь невредимый.

А не сдашься – будет сеча,

В этой сече изувечат,

Покалечат, рассекут,

Но не сломят дух…

- У-ух! – завершил эту странную песню Остер Кинн.

И тут все услышали плач. Не то плач, не то мяуканье. Звуки исходили как будто из-под земли. Хотя, может статься, лесное эхо опять взялось за старое. Кэйтайрон рванулся было с места, но Остер Кинн заградил ему дорогу.

- Осторожней, так могут плакать детеныши диких кошек!

Путники присмирели и насторожились.

- А что если это ребенок? – неуверенно предположила Сэй-Тэнь…

[3] Денежная единица страны Лунного камня

17.

Это действительно оказался ребенок. Остер Кинн бережно вынул его из углубления между корнями сосны. Младенец заливался слезами и был весь красный от натуги.

- Видно, кто-то нам его подбросил, - сказал Кэйтайрон, наклонившись над свертком. – У-тю-тю!

- Никаких «у-тю-тю», пока не поест, - строго распорядилась Сэй-Тэнь. – У него, вон, и простынка вся в прорехах. А ну, давайте его сюда!

- Какая-то заботливая мамаша решила принести своего сыночка в жертву лесным обитателям, - пошутил Остер Кинн.

Ребенок плакал навзрыд. Уж и укачивали его, и поили водой из фляжки, а успокоить всё никак не удавалось.

- Малышам есть о чем печалиться, - задумчиво изрекла Таймири. – «Не хочу взрослеть!», «Не хочу учиться!», «Не хочу серых будней!».

- Ерунда. По-моему, он просто наделал в штаны, – сказала Эдна Тау.