Наставник для музы

Благо, пока еще никому не удалось довести его до той степени ярости, от которой непременно происходит взрыв.

Из-за его переменчивой внешности у него совсем не было друзей. То есть почти совсем. Когда накатывала тоска, он мог поболтать сам с собой или с подрастающей пшеницей. Но обыкновенно Многоликий перелезал через плетень (чтобы зря не отпирать дверь) и шел к большому валуну в пустошь, где грел кости лежебока по прозвищу Лентяй. Лентяй к нему в друзья не набивался и был бы рад от уродца улизнуть. Но его извечная повелительница лень прочно обосновалась на троне.

Только и знала, что приказы отдавать. «Лежи, - распоряжалась она. – Всё тлен, - нахально утверждала она, - так что даже не начинай».

Вот Лентяй и томился у валуна круглые сутки. От дождей натерпелся, под палящим солнцем потел, а всё равно ни с места.

Завершив уборку, Многоликий решил проведать приятеля. Метлу – в уголок, волосы пригладил, лучший свой костюмчик нацепил. Покрасовался у разбитого зеркала и глянул в сторону двери.

«Далась нам эта дверь! – сплюнув на пол, прокаркал он.

– Мы по старинке, через окошко, через частокол. Чтобы никто нас не приметил».

После того как Таймири отступилась от затеи вскрыть замки при помощи шурупа, Кэйтайрон со свойственной ему горячностью отозвался о хозяине дома как о бесчестном и отнюдь не гостеприимном человеке.

- Сколько можно здесь торчать! – возмутился он. – Всё равно ведь не впустят.

- Обождите. Пусть сперва Ритен-Уто заснет, - шикнула на него Сэй-Тэнь.

Тот только гримасу состроил.

Из-за какой-то малявки обед с баней откладывать!

А Минорис считала колышки в заборе: «Раз – зеленый, два – красный, три – синий, четыре – обросшая голова, пять – красный…»

- Стоп! Что еще за обросшая голова?! – удивилась она вслух.

Там, где Минорис недосчиталась колышка, в заборе был пролом. А в проломе виднелась физиономия сморщенного карлика с узкими, недобрыми глазками. Он водил этими глазками туда-сюда, препротивно шлепал губами и производил более чем отталкивающее впечатление. В карлика Многоликий превратился сразу, как увидал чужаков.

- Какой недоброжелательный гном! – ляпнул Папирус.

«Недоброжелательный гном» взъерошился и процедил сквозь зубы какое-то оскорбление. Выкатился на дорожку, а оттуда – прямиком в пустошь.

- Об-боротень, - обомлев, пробормотала Минорис. Когда-то давным-давно мачеха рассказывала, что даже если просто посмотреть на оборотня, непременно превратишься в него сам.

- Чепуха! – отмахнулся Кэйтайрон. – Оборотни - вымысел.