Наставник для музы

Этот камешек упал на землю. Увидали его цветы луговые, травы да деревья. И сказали деревья: «Не к лицу туче сыпать градом. Да и нам стыд под градом выситься. Уйдем отсюда в края теплые, чтобы избежать суровых времен!»

Деревья высвободили корни из-под земли и вперевалку зашагали прочь. А за ними потянулась прочая поросль. Так, осталась в тех местах лишь голая пустыня. Подули со всех концов яростные ветры, а камень, который прозвали лунным, пророс, потому что солнце, осветлив его сердцевину, подарило ему бессмертие.

И из камня того поднялась ввысь исполинская голубая колонна, потомки которой обжили новые пустоши. Со временем появились сиреневые и зеленоватые столбы адуляра. И они населяли всё новые и новые земли…»

Минорис устала читать и примостилась у стенки плайвера, натянув на себя какое-то ветхое покрывальце из вещей Таймири.

«Если глыбы адуляра действительно разрастаются, как кустарник, то нам лучше поскорее сматывать удочки и убираться из страны за океан», - подумала она.

Сэй-Тэнь металась на своем неудобном ложе, то и дело вскакивая в холодном поту.

Ей было никак не заснуть, и ее знобило, хотя обогреватель в плайвере работал на всю мощность. Над головою зияла черная пропасть неба.

- Утро никогда не наступит, - бормотала Сэй-Тэнь. – А если и наступит, облегчения оно не принесет.

При очередном тревожном пробуждении она обнаружила, что горизонт чуть-чуть посветлел. Мимо проносилась бледная, выцветшая пустыня. Тут и там встречались сухие русла рек, уродливые валуны и воронки непонятного происхождения.

Ветер завивал свои воронки из песка.

Сэй-Тэнь безумно хотелось домой.

«Я никогда не попаду в город Небесных Даров. Меня не пустят в мастерскую счастья Лисса. Все мои попытки обречены на провал».

Она скажет Таймири, что с мечтами покончено. Теперь Сэй-Тэнь будет реалисткой. Она повернет назад и заживет прежней, счастливой жизнью с расчетливым мужем и умницей-дочкой. Счастье нужно строить постепенно, возводить из кирпичиков, размер которых уже известен. Мотаясь по городам, счастья не добудешь.

Ведь так и кирпичики недолго растерять.

Солнце восходило неохотно, и с каждой минутой барханы всё более окрашивались в рыжий цвет. Подставив ветру гнутые спины, они дремали, как большие, неповоротливые киты.

«Они выглядят такими одинокими и покинутыми», - вздохнула Сэй-Тэнь. От этой мысли ей почему-то хотелось рыдать.

Пустыня, с ее бесконечными грядами, стылым ночным воздухом и ничего не предвещающими рассветами, отнимает надежду.