Пелагея и прочие недоразумения

Дикобраз воодушевил их на погоню - несмотря на то, что был раз в пять крупнее.

Они выгнали Пелагею на улицу прямо в костюме и еще долго преследовали по узким улочкам, пока Пелагея не врезалась в короля. А когда это произошло, ее отбросило на противоположную сторону дороги. Король был надежно защищен изобретением, о котором говорила Эсфирь.

- У меня по спине электрические мурашки! – пожаловался дикобраз голосом Пелагеи.

- Прошу прощения, - сказал король. Он склонился над пострадавшей и нажал на кнопку, встроенную в корону.

Электрический кокон тотчас втянулся внутрь хитроумного устройства. И теперь можно было спокойно обмениваться рукопожатиями, поднимать с земли разных дикобразов и даже помогать им приводить себя в порядок.

- Приветствую вас, о дикобраз! Вы как, не ушиблись? – участливо поинтересовался король, протягивая руку помощи.

- Ушиблась, - сказала Пелагея и моментально переключилась на его богатое одеяние. – Ух ты! А вы тоже для турнира нарядились?

- Да нет, я и вправду король, - ответил тот.

- Вот уж не думала, что на вас можно так запросто натолкнуться на улице! А я Пелагея.

Пока она всё это говорила, Кекс ухватил дикобраза зубами за хвост, а Пирог яростно вгрызся в несчастную дикобразью лапу. Щенки тянули кто куда, скользили когтями по брусчатке, и до высокопоставленной особы им не было никакого дела.

- О! А вот и Юлиана! – обрадовался король.

После бессонной ночи Юлиана обзавелась серыми мешками под глазами, растеряла всё своё хорошее настроение и королю совсем не обрадовалась.

Она шагала, сдвинув брови к переносице. А за нею поспешал поэт. Вчера он посетил парикмахера, научился пользоваться тростью, как местные джентльмены, и в новом костюме от Эсфири был сама элегантность.

- Ваше величество! Какой сюрприз! – воскликнула Юлиана с металлической ноткой в голосе. – Но не волнуйтесь, мы уже уходим.

Король не успел вставить ни слова.

Она потянула Пелагею за собой, и с ней за компанию потянулись по мостовой Кекс с Пирогом.

Они по-прежнему не желали отпускать многострадального дикобраза.

За всей этой процессией с достоинством шествовала Мягколапа и делала вид, что не знакома ни с одним из ее участников.

Когда они миновали последний квартал и углубились в парк, Пелагея спохватилась.

- Куда идем? Разве нам не нужно обратно к Эсфири?

- Нет, - отрезала Юлиана. – Ей мы уже намозолили глаза.

- Так куда же? – спросил поэт.