Пелагея и прочие недоразумения

Король не рубит головы из принципа. Поэтому злодея пожизненно заточают в башне. Всё. Конец. А Юлиане от этого легче? Вот ни капельки!

Виолончель томно пела скрипке о чистой и прекрасной любви. Скрипка в ответ плакалась, что чистая и прекрасная любовь не для нее, что сердце у нее слишком чёрствое и сострадания нет ни на грамм. Юлиану душили слёзы. Ей было до боли жалко себя, и она этого стыдилась.

«Будь спокойна. Меня не потеряешь», - вспомнились ей слова Киприана. И слёзы прорвались наружу полынной горечью.

«Поплачь сейчас, пока никто не видит, - шепнул ей внутренний голос. – Так хотя бы репутация не пострадает. Хотя какая уж тут репутация, когда собственный дом не уберегла...»

А Пелагея всё вязала и вязала, сосредоточенно поджав губы. И как она только умудрялась видеть во тьме?!

На следующее утро Юлиана обнаружила, что похудела до невозможности. Теперь она могла бы запросто влезть в любую из своих юбок. И даже в любую юбку Эсфири, которая была на пару размеров тоньше и на несколько сантиметров ниже.

- С таким успехом от тебя скоро останутся кожа да кости, - заявила Эсфирь и без лишних слов заставила ее съесть две внушительные порции мясного плова. – От того, что ты будешь тут страдать, ничего не изменится, вот поверь, - добавила она, сурово помешивая стряпню на сковороде.

Новости не заставили себя ждать. Когда король подключил к поискам злодея лучших следопытов, первым делом за решетку загремел Арчи. Но при допросе он свалил всю вину на бывшего Агента Катастроф.

На работе Юлиане дали отгул, поэтому новости в «Городском Вестнике» за нее написал кто-то другой – скверным языком и с фотографиями, при взгляде на которые кололо в груди. На фотографиях в разных ракурсах был изображен поваленный Вековечный Клён. А вычурный заголовок статьи немилосердно гласил о зверском преступлении и разбитых сердцах. Эсфирь решила не показывать газету Юлиане, чтобы не бередить открытую рану. Рассказала вкратце, что да как. И Юлиана поняла, что пора принимать меры.

- Придется дать показания, - сказала она и проскрежетала зубами. - На сей раз Арчи не отделается. Он у меня попляшет. Вишь, чего удумал! Если я не вмешаюсь, Ранэлю из-за него нормальной жизни не видать!

- Но что, если они были заодно? – предположила Эсфирь.

- А если нет? – встряла Пелагея. – Если эта несчастная пила валялась у братьев Мадэн где-нибудь в чулане, а Арчи ее просто умыкнул?

Юлиане надоели пустые разговоры.