Маскарад

Вместо этого он вернулся в театр, напугал там старичка сторожа, отослал фамильяра величественным жестом, напоминавшим убиение комара роялем, и заночевал в декорациях Парфенона.

- На кур-р-рсы поступила! – рычал вампир неразборчиво, как издыхающий лев, если бы львы могли рычать ямбом. - Как могла она со мной так поступить! Девчонка!..

III

Но забыться сном вампиру было не суждено, равно как и сторожу. Не прошло и получаса, как шаркающий старичок с лампой отыскал Елистрата в его гнезде из императорского пурпура и, весь дрожа от негодования, произнес:

- Мусью Гореваньев! Вас спрашивают-с!

Волоча императорский пурпур за собой, смурной Елистрат прошел за сцену – и увидел в темноте коридора закутанного до ушей незнакомца в черном плаще и треугольной шляпе.

Елистрат поморщился.

- Ну? - спросил он.

Вместо ответа незнакомец отвесил поклон, подал трагику черный конверт, украшенный серебряной звездой, и пятясь шмыгнул в пожарный выход.

После одного приключения в Самарканде, и еще одного – в Самаре, Елистрат не очень-то любил получать конверты от замаскированных посланцев. Но тут он вспомнил о зимнем бале-маскараде, который устраивал у себя N-ский крез - лесопромышленник и бумажный фабрикант Чертохватов.

Богач Савва Чертохватов был филармон и театрал, часто устраивал в своем доме увеселения то во французском, то в итальянском вкусе, и приглашал на них артистов и музыкантов - задавать тон.

На нынешнем маскараде делали к тому же благотворительный базар и подписку в пользу Воспитательного дома. Елистрат с горечью вспомнил минуту слабости, в которую он, не желая считаться врагом человечества, взял у актрисы Ратмировой подписной лист, выложил двадцать пять рублей и пообещал участвовать в каких-то шарадах.

Собственно, вампир полагал, что он уже благополучно отделался от бала, но это оказалось не так просто.

У Чертохватова были три дочки на возрасте – Лидочка, Липочка и Лизочка, тоже артистки, музыкантши и покровительницы искусств.

Конверт со звездой был от старшей, Лидочки.

«Что это Ратмирова говорит, вы к нам не едете? – сердилась в присланной записке она. - Без вас всё развалится. Бросьте эти штучки, иначе мы с вами враги на всю жизнь!».

«Ну вас к чорту! Не поеду», - подумал трагик. Но уют пурпурового гнезда был разрушен мыслями о женских курсах.