Джинны навсегда

- Ты к нам пятым в команду? - спросила Мадина.

- Я к вам первым, - ответил Иван.

- А где Кусака? - Ленуся покрутилась, ища кота.

- Нету, - сурово сказал Иван. - Я за него.

- Нормально, - опешил парень и на некоторое время "завис".

Сема крутил головой, пытаясь отслеживать происходящее, но все время как-то тормозил. То, что пришельцы не киллеры и не промышленные шпионы Сема понял - слишком много в них было здорового чувства юмора. Но дальше - воля ваша!

- Что еще за команда? - встрял он.

- Выкокопрофессиональная и очень опытная, - заверила его Мадина, которая, не смотря на слой грязи, смотрелась на ковре очень даже пикантно, - Все что захотите - с доставкой на дом.

Сема посмотрел на свой мобильник и на электронную записную книжку.

- Так ведь я не вызывал! А... уж групповуха мне сто лет не нужна.

Слова его всколыхнули волну негодования, которая ощутимо прошлась по кабинету, пару раз накрыв его хозяина с головой, он даже инстинктивно задержал дыхание.

- Какая групповуха?! - Катя воздела руки к потолку, а потом покрутила пальцем у виска. - Мы не проститутки. Мы выполняем желания. Как волшебники, как джинны их бутылки. Ты Алладина смотрел?

- И "Старика Хоттабыча" тоже, - буркнул Сема пытаясь сообразить, кто из приятелей его так по-идиотски разыграл.

- Хочешь - кинозвезду из тебя за три дня сделаем?! Хочешь - на Луну отправим?!

- Лучше не хоти на Луну, - посоветовала Ленуся. - Там воздуха нет и очень холодно.

- Не мухлюйте, - вдруг сказал Иван.

- Пусть сам решает, что ему хочется.

- Для начала - чтобы вы объяснили кто вы такие и за каким чертом сюда явились. И, уж заодно, как попали в запертый кабинет.

- Тоже мне фокус, - фыркнула Катя.- Не фиг на работу статуи таскать, тогда и производительность труда не упадет.

- ...И вы думаете, я вам поверю? - спросил Сема через полчаса. Взгляд его перебегал с одного лица на другое, но не находил ничего, ктроме искреннего соболезнования мужику, который влип в такую интересную историю.

К нему, то есть. Эдуард Григорьевич слыл человеком опытным и в делах политических, требующих проницательности и даже некоторого телепатического дара. Здесь психология была бессильна. Вернее, она с беспристрастием науки констатировала: люди говорят правду. Они не теребили кончики носов, не терли бровь, не отводили глаз но и не смотрели пристально. Руки при рукопожатии не были ни холодными ни липкими.