Джинны навсегда

С поляны послышался шум, достойный небольшого отряда воинственных галлов, и масса живых, раскаленных солнцем тел осыпалась следом за Царевичем, устроив совершенно дикую, детсадовскую свалку.

Мадина с опасением поглядывала на барахтающихся в воде пловцов, но беда подкралась сзади. Мадина ойкнула, ощутив толчок в спину и холодную воду вокруг.

- А вы что не купаетесь? - донесся тонкий голосок с суши. Проморгавшись Мадина разглядела незнакомого рыжего мальчика лет десяти. Похоже, он ее и спихнул в воду.

Как он сумел подойти к ней бесшумно? Наверно, крепко задумалась.

- Вот вылезу да уши оборву! - пригрозила Мадина.

- За что? - удивился мальчик и добавил, видимо стараясь обезопасить уши, - Я Петя. Меня тут все знают.

- Очень ценные сведения, - с сарказмом сказала Мадина, выбираясь на берег.

Мальчик попятился, готовясь к побегу.

- Я вам могу молоко из деревни носить, - пискнул он.

Мадина сделала стойку "на дичь", стоя по-колено в воде. С кепки у нее капало, футболка и шорты прилипли к телу, в кроссовках ощущалось присутствие мелких водных организмов.

- Молоко, говоришь?

Мальчик радостно кивнул.

- Ну, беги за молоком.

Мадина подождала, пока вредный мальчик скроется в кустах волчьеягодника, а потом переделала костюм и нырнула.

- На кой нам молоко? - недовольно спросил Рыжик. - Что мы, детсадовцы.?

Мадина следила взглядом за Царевичем, красивыми саженками плывущего к другому берегу.

- Не нравится мне его легенда, - проговорила она.

Костер развели легко.

Кандидат в пионеры Эдик напилил дров пилой, которую притащил рыжий мальчик. Правда, варить на нем было нечего, вроме упомянутых микроорганизмов, так что пили молоко из пластиковой бутылки. У Рыжика в желудке играла вариация на вольную тему для зурны с валторной, и бессердечные Ленуся с Катей громко смеялись над каждой звуковой волной.

Раньше ЧМО еду выдавал, - жалобно заметил Рыжик, - хоть поганую, но еду. Стоит вспомнить куриную лапшу с привкусом краски... Вспомнишь и еще больше есть хочется.

- Поганая - не поганая, а полезная, - недовольно сказал Царевич. - Если вас кормили - значит подбор продуктов был не зряшный, а в соответствии с программой физической перестройки.

- А тебя кормят?

- Я сам кормлюсь, - пожал плечами Царевич.

- Святым духом? - уточнила Мадина, передавая ему бутылку. Он сделал большой глоток и вернул ей пластиковый сосуд.

- Вот так и кормлюсь.

У Эдика по лицу катились крупные грязные слезы.