Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Меня зачаровывали, пленяли, сводили с ума чёрные вертикальные провалы в обрамлении ярчайшей радужки, словно там, на глубине, кто-то до упора повернул вентиль, чтобы выпустить огонь на волю, и теперь он резвился, играл, буйствовал, как мог, скованный неподвижными эллипсами зрачков.

Дракон отрабатывал на мне свой огненный взгляд, а затем зевал – и я, заразившись, тоже зевала. Я слушала его откровения – и глаза мои безбожно слипались. На горизонте уже маячила упоительно авантюрная перспектива воспользоваться драконьей службой доставки на дом, когда я накрепко угодила в вязкий кисель дрёмы.

Неблагодарная слушательница ты, Нойта. Ох, неблагодарная.

Опасений по поводу того, что меня бросят одну-одинёшеньку на горячо любимом маяке, в процессе засыпания не возникло даже на периферии сознания. Мастер Хаги Тко чрезвычайно дорожил той единственной феей, с которой ему довелось установить столь тесную связь.

Когда гроза убралась восвояси и улёгся на воде шторм, дракон глянул на меня, безответную (не путать с безответственной), взвесил плюсы, минусы – и будить не стал.

А всё почему? Потому что спящая фея раз эдак в сто милее феи разбуженной, соскребающей свои кости с лестницы и ноющей от боли в пояснице из-за неудобной позы, в которой её сморил сон.

Назад Мастер принес меня в целости и сохранности. Но за комфорт во время полёта не ручаюсь. Судя по мятой одежде, несли бедняжку Нойту, скорее, в лапах, нежели на спине.

Но оно и понятно. Ремней безопасности у службы доставки не предусмотрено, ухнешь в море – ищи тебя потом, свищи. Лапы когтистые – наше всё.

Призрачный парад сновидений оборвался с первыми лучами рассвета, позолотившего мою макушку. Я обнаружила, что лежу на обзорной площадке вышки, а подо мною колышет кронами свежий утренний лес. Произошедшее представлялось потрясающе реалистичной фантасмагорией, вывертами расшалившегося воображения.

Но даже если полёт на драконе и маяк мне просто пригрезились, ничего не имею против повторения этого сна.

Мы с Мастером Хаги лет пять, наверное, не виделись с поры, как он обогрел меня в стужу и буквально спас от обморожения. Меня в тот злосчастный день не то на улицу с пожитками выставили, не то ограбили. А может, и то, и другое.

Память осмотрительно удалила неприглядные кадры из прошлого, как бы намекая: ну, подумаешь, страдала ты когда-то.