Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Переносить или перевозить людей открыто в Драконьи Горы опасно, так как это приведёт к неминуемой проверке, — настаивал прокурор. — Значит, нужно разрешение на вылет с обоснованием. Получение его займёт длительное время, а как раз его у нас и нет. Да и открыто везти кого-то, кто в розыске — а Баба будет в розыске не сегодня, так завтра — глупейшее действо.

— И что же вы предложили взамен, уважаемый прокурор? Контрабанду бабы внутри коровы? А если остановят и выявят, вся операция окажется под угрозой, а мы с вами так вообще рядом с Сейлом, за решёткой.

— Когда это драконов с коровами в зубах останавливали, уважаемый господин адвокат? Известны ли в практике подобные прецеденты? Даже если воздушный патруль бумаги проверит — на корову все документы в порядке, она честно купленная, с чеком. Ну же! Назовите известный вам случай из судебной практики, чтобы корову с чеком приземлили и стали досматривать её внутреннее содержимое? То-то же! — парировал прокурор, набирая очки в споре.

— Ну что ж, создадим первый прецедент, войдём в историю, но…

Баба уже с трудом разбирала слова, так как поняла, что, если ждать завершения перебранки, с голоду можно помереть, и пошла в сторону базара, оставив их доругиваться наедине.

***

— Ну, как? — поинтересовалась бабья украшательница, сдув с Бабы последние опавшие пряди.

Из зеркала смотрела чужая рыжая баба с волосами по плечи. Вместо бровей — нитки, загар на лице выбелен, нос от этого красный торчит, ресницы выкрашены тоже в рыжий цвет.

— Никак.

— Как же никак? — удивилась украшательница. — Кардинальная смена себя, новый имидж! Совсем. Из шатенки длинноволосой в рыженькую, чувственную, нежную. Неужели это тебя не трогает?

— Себя я не меняю, я лицо меняю и не для себя меняю, для него меняю, — и Баба махнула рукой куда-то в сторону города. — Мне-то всё равно…

— Как же может быть всё равно? — не поверила украшательница.

— А вот так. Живая — живу, и хватит с меня. С лица воды не пить, — угрюмо ответила Баба и слезла с высокого пня, служившего парикмахерским стулом. — С зеркалами не шибко дружу. Главное теперь — себя не испугаться в каком-нибудь случайном отражении, — и, посмотрев в зеркало внимательно, прибавила: — Ох же ж… Не забыть бы! Я — рыженькая…

— Бедняжка, — сказала соседке украшательница, когда Баба скрылась за дверью.