Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

— Нет жизни в ней, ей всё равно, потому с драконами и связалась. Видала, какой у неё ухажёр? Уродец двуглавый, да ещё и жирный. И сделал её похожей на одну из своих голов, рыжую. Фу, извращенец!

Соседка одобрительно закивала в ответ.

Неузнанной ходить по базару было спокойно. Баба напилась молока, взяла бубликов про запас и пошла обратно уже по дороге, открыто. От волос пахло какой-то химической дрянью, и голова чесалась жутко. Но что поделаешь: жертва конспирации принесена. Вернулась на поляну к продолжавшему полемику Юрию.

— Идея оставить здесь и не тащить Бабу вообще кажется мне более всего привлекательной, но тогда лекарям придётся передавать рецепт через третьи руки, а это смертельно опасно и для Сейла, и для Бабы, — убеждал прокурор, явно показывая, что разговор и не прекращался.

— Вы не охрипли ещё от споров, служители закона?

— С кем имею честь? — уточнил прокурор.

— Замечательно! Лучше не сделаешь! Стала ты самая обычная селянка, мать троих детей, и никому ты не нужна! — воскликнул адвокат в восхищении от самого себя, правильно выбравшего образ.

— Вот это да! Действительно, не узнать! — восхитился и прокурор.

После слов про «подмышку» и «править» Баба их восторгов не разделила.

— Зачем вам, уважаемые юристы, моя подмышка?

— Номер, — хором ответили головы, переглянулись.

— Номер, — второй раз хором ответили головы.

— Прокурор, может быть, вы поясните? — помогла им Баба, которой общение с обстоятельной серой головой нравилось больше, чем с су́етной рыжей.

— Номер исподний идентификационный надо бы подправить, чтобы, если что, вопросов не было.

— Ваши предложения? — обратилась Баба к обоим.

— Выжечь, — сказал прокурор.

— Выгрызть, — одновременно с ним сказал адвокат.

— Изверги! — ответила Баба обоим.

— Послушай, если ты дала себе битый час брови щипать, тебе теперь что огонь, что клинок, что зубы. Чик — и готово! Что ломаешься-то, «Дракон»? — поддел её адвокат.

— Надо — значит, надо! — коротко урезонил её прокурор.

— Я ж живая, а вы меня то стричь, то щипать, то жечь, то кусать! — канючила Баба совсем не по-драконьи.

Она себя Драконом не мыслила, и с чего Сейл её так отрекомендовал, не понимала. Ей человеческого отношения хотелось, а не грызть да жечь, как драконы привыкли.

— По документам ты мёртвая и, пока номер не подпортим, такая и будешь. Не сделаем — никакая рыжина́ не поможет. Спалят тебя при проверке документов, как пить дать.