Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Самый Великий подошёл к окну, заложил руки за спину и застыл, глядя свысока на клеть с мёртвым драконом посреди площади. Толпа за ограждением была такая, словно там бесплатно кур раздавали, и люди шли, шли, шли туда, даже без надежды что-то увидеть, но чтобы быть со всеми в едином порыве негодования и изумления. Когда кто-то пытался расталкивать впередистоящих, начиналась потасовка и в толпе ненадолго образовывался бурлящий кратер, который сам по себе и утихал: патрулю туда не пробраться. Саморегулирование!

— И что у людей за страсть на мёртвых смотреть? Если они так к какому-то дракону идут, представляешь, какая толпа будет, когда я…

Он не договорил, осёкся: не понравилась ему эта мысль, решил её дальше не думать.

Повернулся к молчаливому собеседнику, взял его глазами, и тот понял, что пришла пора говорить.

— У меня пчёлы в одном из ульев заболели. У них «ко́ли», болезнь такая, от которой они пузом пухнут и летать перестают. А всё потому, что рядом с нашей пасекой построили коровник.

Это плохое для пчёл соседство. Мясо — хорошо, и мёд — хорошо, а вот мёд рядом с мясом — нехорошо, — сказал Пасечник и умолк.

Самый знал, что ждать от Пасечника прямого ответа всё равно, что у моря погоды.

— Что же ты будешь делать с пчёлами? — спросил он.

— Пчёл я буду лечить. Но не это главное. Нужно убрать коровник, перенести на другое место, иначе пчёлы будут болеть без конца, и моё лечение будет без конца, а мёд станет плохим. Грязным, — ответил Пасечник.

— А почему убрать коровник? Коровник новый, а ульи — старые. Мы строили коровник несколько лет, по самому последнему слову техники! Давай лучше перенесём пасеку, построим пчёлам новые ульи на новом месте. Ульи-то перенести проще! — предложил Самый, терпеливо ожидая, когда же Пасечник заговорит о настоящем деле.

— «Decipimur specie recti». Так говорят на латыни, — ответил Пасечник.

— И что же это значит? — собрав в кулак всё своё терпение, спросил Самый, помня, что без спроса советник перевода не скажет.

— «Мы обольщаемся видимостью хорошего». Всего лишь это…

Оба замолчали. Пасечник потому и был главным советником Самого, что вёл себя не как нескладный долговязый болезненного вида мужик, он вёл себя как величественный седой дракон, проживший на свете не одну сотню лет. Говорил загадками, оставлял Самому множество вопросов и уходил к своим пчёлам, обрекая Правителя мучиться в поисках ответа.