Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Анатом, Баба, — это бизнес. Сечёшь?

Баба отрицательно покачала головой.

— Оуч… — снова фыркнул надменно адвокат.

И тут Баба не удержалась, вспылила.

— Знаешь, адвокат… Я вот уже сколько времени борюсь с искушением воткнуть тебе в глаз какой-нибудь острый предмет и, если ты сейчас выделываться не прекратишь, ей-ей, не сдержусь. Так что давай без своих вздохов, охов и закатывания змеиных глазок, коротко и по делу.

Баба перевела взгляд на более любимого ею прокурора и добавила:

— Вы не будете возражать, уважаемый прокурор, если на двоих у вас станет три глаза? При этом органы зрения вашей головы останутся целы и невредимы.

Прокурору эта идея, похоже, понравилась. Он кивнул пару раз, пока адвокат не видел, но словами продолжил так:

— Осади! Хорошо! Слушай! Драконья кровь на человечьем «чёрном» рынке — огромная ценность. Из своей крови, ну, ты знаешь, драконы делают живую воду. Но разрешено это лишь драконам, и сто́ит такая вода дороже золота. Так вот, анатом, если решит, что Сейл здоров, кровь у него сольёт и продаст за тысячу золотых монет людским перекупщикам на «чёрном» рынке.

Незаконно, но на одном «слитом» драконе всю жизнь потом безбедно жить можно. Анатом такого случая всю карьеру может ждать, взятки давать, чтобы его к дракону допустили. У них там сейчас бой идёт за право вскрытия о-го-го какой, обвинения и восхваления летят, как пух из битой перины. Анатом, который получит это место, будет на виду: многие завистники захотят ему гадость сделать, следить за ним примутся. С чёрными перекупщиками ему опасно связываться — подставить могут. Дрожит анатом от переживаний за сделку, и тут ты приходишь и ему без всякого риска предлагаешь ту же сумму. Бери и радуйся!

— А ты откуда знаешь, чего хотят анатомы? — полюбопытствовала Баба, не уверенная в сказанном.

— Я с ними бухаю, уважаемая. А он, — адвокат кивнул головой на прокурора, — на это смотрит. Чтобы понять людей, с ними бухать надо, а если им кроху грибов сыпануть, они тебе сами всё расскажут, успевай жилетку подставлять.

Работа у меня такая — разных зверей понимать, — уверил адвокат, а прокурор в подтверждение покивал серьёзной головой.

— Стало яснее, — признала Баба, — но вот противные вы жутко, что юристы, что люди эти, берущие и бухающие. Тьфу! Рот после вас полоскать буду. Лучше б я всю жизнь на своей Коньей Горке просидела и про такое не знала.

— Так ты всю жизнь и просидела, мёртвая ты женщина, — усмехнулся рыжий. — Теперь у тебя следующая жизнь пошла.