Путь к Затерянному Храму

— Что это было? — подняв брови, толкнул он Бездушного Бога. — Откуда здесь эта горящая мумия?

— Это не мой солдат, — развёл руками бездушный. — Такого впервые вижу.

И Пынь ехидно рассмеялся.

— А нечего смеяться, нечего! — брызгая слюной, приник к решётке толстяк. — Сейчас вы увидите, попляшете!

— И что же мы увидим? — насмешливо спросил Ши Лан.

— Дикие звери... Дикие звери! — забормотал Чен Минь, покачивая головой из стороны в сторону. — Много диких зверей... кормить диких зверей... Чен Минь кормил, кормил! Звери дерутся.

.. слабые умирают... дикие звери!

Тан обнял учёного за плечи.

— Отец! — воскликнул он встревоженно. — Отец, очнись!

— Буль-буль! Там! — указал куда-то в темноту Барбарис, у которого было самое острое зрение. Он разглядел горящие глаза приближающихся противников.

— Нелл, назад, все назад! — взревел Ся Фень, и его меч со свистом разрезал воздух.

Плечом к плечу встали И Пынь, Ши Лан и Вань. Шень Ло держал чакрам на уровне груди. Барбарис со злобной рожицей перебросил посох из одной лапки в другую.

Тан обнимал за плечи отца и Нелл, испуганно следившую за происходящим. Усы Ба Сня воинственно топорщились, а травник искал что-то на дне опустевшей сумки.

Странные звери выбежали из темноты — не то тигры, не то обезьяны. Их крупные сильные тела напоминали человеческие, а морды были совершенно тигриные. Звери держались на задних лапах, то и дело припадая на когтистые передние. Они остановились, узкими красноватыми глазами глядя на людей. Самый крупный зверь, очевидно, вожак, зарычал, обнажая чудовищные изогнутые жёлтые клыки и колотя хвостом по мускулистым бёдрам.

— Вот потеха будет, ха-ха-ха! — рассмеялся толстяк. — Растерзайте их, мои лютые зверушки! Ха-ха-ха!

Звери обернулись на голос Бога-привратника. Их голодному сознанию мгновенно стал очевиден тот факт, что в этой жирной туше больше мяса, чем во всём маленьком отряде. С рёвом тигры-обезьяны набросились на решётку.

— Ай! — испуганно взвыл толстяк, отшатнувшись.

— Фу! Не смейте, не смейте!

Решётка тряслась. Голодные звери рвали её когтями и клыками, отчего пенистая слюна, текущая из их пастей, окрашивалась кровью. Дикий рык сотрясал стены.

— Что делать? — испуганно прижалась к Тану Нелл. — Мне так страшно! Ах, как мне страшно!

Но ещё страшнее было толстяку. Он метался в своём закутке, молясь, чтобы решётка выстояла. Бездушный Бог, весь состоящий из брони и иссохших костей, равнодушно взирал на происходящее.