Путь к Затерянному Храму

— Найдите мою Мэй! Найдите! — внезапно горячо и быстро заговорил он, глядя то на одного, то на другого. — Где она?..

— Вам нельзя волноваться, — строго погрозил пальцем Ба Сня. — Вот выберемся отсюда — будете неделю соблюдать постельный режим и пить целебные отвары... если, конечно, А Гератум ещё помнит хоть один рецепт безалкогольной настойки.

— Вот старая язва! — так и подпрыгнул травник. — Из нас двоих у тебя первого начали проявляться признаки старческого этого... ну как его... позабыл. А!.. Склероза, вот.

— Тише-тише, — внезапно нахмурился Ши Лан.

— Какой-то звук доносится из покоев.

— Вперёд, немедленно! — скомандовал генерал, к которому вернулись былой задор и храбрость. — За мно-ой! — проревел он, обнажая меч.

Все весело устремились за ним. Влетев в покои, Ся Фень остановился так резко, что И Пынь со звоном врезался в его бронированную спину, едва не расквасив нос.

— Не двигайтесь, — произнёс холодный, пустой, равнодушный голос.

Глава 25

Бездушный Бог стоял у дальней стены, склонив мёртвую голову в старинном шлеме к левому плечу.

В его железных руках, безуспешно пытаясь освободиться, билась Ан Цзин, которой он зажимал рот. А у ног Бездушного Бога лежало неподвижное женское тело.

— М-эй.. — прохрипел Чен Минь и осел на пол с протянутыми вперёд руками.

Нелл в тревоге подхватила его, поскольку Тан невольно кинулся на выручку к недавно обретённой сестре. Ся Фень, впрочем, перехватил его порыв, удержав юношу за плечо.

— Мой господин погиб, — пустым голосом произнёс Бездушный Бог.

— И это из-за вас. Вам никогда не добыть змеиную шкуру. Вам не найти тайник.

— Врёшь! — запальчиво закричал Тан. — Мы зна...

Ему вовремя зажали рот.

— Отпусти девушку, грязный убийца! — скомандовал Ся Фень, взмахнув мечом.

— Отпустить? Нет, — впервые в голосе бездушного было что-то живое — нотки насмешливости. — Сейчас вы увидите, как она умрёт. Ведь это больно, терять дорогое существо. У меня нет сердца, но даже мне было больно, когда я потерял...

— Бога-привратника? — удивился И Пынь.

— А мне показалось, ты весьма равнодушно стоял в уголке.

— Какого ещё привратника? — поморщился Бездушный Бог, махнув рукой. При этом он убрал ладонь в железной перчатке от лица Ан Цзин, но она стояла тихо, как мышка, и только глядела на друзей испуганными глазами.

— Мой Хухоу, мой маленький крот, — продолжал между тем бездушный. — Я был привязан к нему, а он, он приносил мне жирных червей и сладкие личинки...

— Бяка, фу! — плюнул на пол Барбарис.