Путь к Затерянному Храму

И там должен быть порошок от насморка...

Тут Ба Сня замолчал, очевидно, вновь переживая горечь утраты любимого друга. Все тактично ждали, пока старичок найдёт в себе силы продолжить рассказ. Все, кроме одного.

— Что за чушь! — рассмеялся несообразительный И Пынь. — При чём тут насморк?.. Чего ты меня толкаешь?

Это было адресовано Тану, который сунул воину локоть под ребро.

— Кхе! — сердито кашлянул Тан. — Ты бы...

— Простите, — вернулся к реальности Ба Сня. — Так вот, порошок можно рассыпать перед одним из входов.

Когда мы вернёмся, сможем узнать, выходили ли из этого тоннеля чудовища. И сколько их было.

— Угу, они вылечатся от насморка и выбросят платочки, — хмыкнул И Пынь.

— Нет, юноша, гораздо проще, — нахмурился летописец. — Мы просто увидим следы.

— А-а, — протянул И Пынь с умным видом. — Я так и подумал.

— Что ж, так и поступим, — согласился с планом Ши Лан. — Тан, займись порошком.

— Хорошо, — буркнул Тан и принялся рыться в сумке. Барбарис взялся ему помогать.

— Готово, — отчитались они минуту спустя.

— Отлично, — поглядел Ши Лан. — Итак, можно идти.

И герои зашагали по второму тоннелю. Вскоре их опять окутала темнота, и Барбарис разжёг огонёк.

— Впереди муравьи! — воскликнул Шень Ло. — В атаку!

И он выпустил навстречу насекомым огненную птицу.Феникс скользнул по спинам чудовищ, успел задеть одного муравья клювом и рассыпался в темноте сверкающими искрами. Раненый муравей упал на бок, слабо дёрнулся и затих. Однако остальные кинулись на людей, потрясая массивными клешнями.

— Руби их! — выкрикнул Ши Лан, занося мечи для удара.

И Пынь пронзил нагинатой кинувшегося на него муравья, и лезвие застряло. Вань прикрывал И Пыня, пока тот освобождал своё оружие.

— Некогда! — свирепо зарычал Ши Лан. — Держи! — и он бросил один из своих ужасных мечей воину.

— Благодарю, — ухмыльнулся И Пынь и с новой силой ринулся в атаку.

Муравьи падали один за другим. Всё вокруг было перемазано бледно-зелёной кровью насекомых.

— Мерзкая жидкость, — скривился Тан.

Он рубил лапы муравьям, и это у него получалось весьма неплохо. — Моя чудесная роба вся испачкана, и чем, спрашивается, я её отстираю...

Ба Сня сидел в сторонке и зарисовывал для науки муравьёв-людоедов. Иногда на рисунок падали отрубленные усики или куски хитиновых пластин, покрывавшие тела чудовищ, и старичок летописец недовольно смахивал их в сторону.

— Проход чист, — улыбнулся Ши Лан.

Последний муравей упал, сражённый топором Ваня.