Царевич Горохов и Принц Лягух

— И то дело, внучек, прогуляйся, — закивал Горох, прикрывая рот от неудержимой зевоты. — А то у меня глаз не хватает, доглядеть за каждым.

И он побрел к себе в палату, что-то несвязно ворча под нос.

«Ишь, старый черт», — фыркнул Лягух, провожая Гороха пристальным, внимательным взглядом. — «Говорит, мол, я поднялся ни свет ни заря. А сам тогда чего по дворцу в такую рань шляется?»

Лже-царевич постоял еще с минуту, после чего резко развернулся и зашлепал по коридору, направляясь в дальний конец царевых покоев.

Там была одна из потаенных дверей в Тайную канцелярию, откуда можно было спуститься к Юряте. Однако на полпути Лягух хлопнул себя по лбу и торопливо вернулся — забыл обуться.

Пора уже избавляться от этих лягушачьих привычек, с досадой думал он, натягивая неудобные узкие сапоги. Но чтоб меня все подводные черти полосатые и русалки длиннохвостые побрали — как же мне хочется уже квакнуть!

Нелегко все-таки быть царевичем!

С тех пор, как в последний раз мы имели сомнительное удовольствие встречаться с боярином Юрятой, он мало изменился.

Разве что стал еще толще и важнее, чем прежде.

Все такой же дородный, с необъятной бородищей до пуза, с руками, которыми он вечно крутил и вертел дорогие перстни, сияющие самоцветными каменьями, Юрята занимал важный, но совсем безответственный пост заместителя начальника Тайной Канцелярии при дворе. Важным этот пост считался потому, что теперь Юрята был посвящен в большинство царевых тайн и секретиков государственных.

А безответственным он оказался потому, что его начальник, Карл Иоганнович предпочитал в своей работе все и всегда делать исключительно сам. Можно подумать, что он был плохой организатор и никак не мог заставить своих подчиненных как следует трудиться.

Но это был бы очень поверхностный взгляд на характер хитроумного Карла Иоганновича. Профессия всегда накладывает неизгладимые отпечатки на характер, и их ни с чем не спутаешь, как собственные отпечатки грязных пальцев на некогда идеально белой футболке.

Просто Карл Иоганнович никому не доверял. А своему заместителю — и подавно.

Однако нельзя сказать, чтобы боярин Юрята оказался на своем посту случайно. Это было заметно сразу, едва стоило лишь разок взглянуть ему в глаза. Глаза у Юряты были холодные, пронзительные. В свое время Горохову они почему-то сразу напомнили поблескивающие сталью крючки в кабинете у стоматолога, наводящие страх на всех пациентов без исключения.