Царевич Горохов и Принц Лягух

— Андрейка, а как же мы Лягуха похитим? Чует мое сердце, дворец уже полон приспешниками Кощея, и самозванца, наверное, охраняют как зеницу ока...

Горохов на минутку задумался, припоминая подробности сюжета «Виконта де Бражелона». И через минуту план уже созрел у него сам собой.

— Самое главное — не поднимать шума и не привлечь к себе внимания, — сказал он. — Ни в коем случае. Незаметно проникаем во дворец. Быстренько подменяем этого Лягуха мною, а самозванца связываем и затыкаем рот.

Тут Андрюша на мгновение запнулся: неизвестно еще, какой силы этот гад.

Но он крепко надеялся на Ивана и Вороныча, у Сидора ведь рук нет!

— В общем, захватываем его, и точка! Потом я остаюсь во дворце, на его месте. А на самом-то деле — на своем собственном! — засмеялся Андрюша. — Мне и притворяться не надо будет, ведь самое легкое на свете — это изображать самого себя.

Сотоварищи дружно выразили свое одобрение: что верно, то верно!

— Потом вы берете Лягуха и запихиваете его в тюрьму. Ну, или в какую-нибудь кутузку, — поправился он, видя сомнения на лице стрелка.

— А чтобы ни у кого из посторонних не возникло никаких ненужных вопросов, наденем на него железную маску! Чтоб только глаза были открыты. А потом я из дворца отлучусь, будто бы прогуляться, и мы как следует допросим этого Лягуха. Ну, что скажете?

— Что такое «кутузка»? — осведомился Сидор. Он определенно собирался вновь начать расширять свой кругозор и запоминать новые слова.

— Помнишь сарай, где мы с тобой в самый первый раз встретились? — сказал Андрюша.

— Еще бы, — хмыкнул Сидор. — Здорово тогда мы тем злыдням наподдали.

— Вот это и есть кутузка, — авторитетно заверил Горохов. — Кутузка — это место, куда всегда запихнуть можно.

«Слышала бы меня сейчас училка по родному языку!» — проворчал он про себя. — «Небось, в обморок бы упала от такого грамматического объяснения».

— А зачем в тюрьму? — в свою очередь спросил и вороний волшебник. — Может, проще, взять этого самозванца за шкирку — и в помойную дырку? Я имею в виду, — тут же поспешно поправился он, наткнувшись на колючий взгляд Ивана, — бултыхнем лягушачьего принца обратно в его лужу?

И он кивнул на пруд.

В обычные майские дни, в это время ночи лягушки понемногу начинают пробовать голоса, вовсю раздувая горловые мешки и оглашая окрестности хриплым, еще пока неуверенным кваканьем. Но сегодня квакушки почему-то предпочитали отмалчиваться. То ли погода тому была причиной, то ли лягухи тут жили какие-то хилые.