Царевич Горохов и Принц Лягух

Одинокое оконце на уровне второго этажа было заколочено дырявым фанерным листом, двери вообще нигде не наблюдалось. Вокруг на деревьях, голых, без единого листочка, расселись галки и вороны, они с интересом взирали на путников и вовсе их не боялись.

— М-да... нехорошее место, — заметил Вороныч. которому этот вариант Ивана для их резиденции явно не понравился. — По-моему, это место больше подходит для нечисти. Она любит такие... развалины.

— Красна изба углами, — усмехнулся Иван-Ветер. — Погодите, то ли еще будет.

И первым зашагал в обход часовенки. А сотоварищи поплелись за ним, обмениваясь тревожными взглядами.

Дверь оказалась со стороны леса. Если здесь откуда и ждали гостей, то именно с этой стороны. И это обстоятельство Горохову очень не понравилось.

— Добро пожаловать в частный пансионат! — улыбнулся Иван-Ветер, гостеприимно распахивая двери. При этом они жутко заскрипели, так что у Андрюши даже заныли зубы. Веселенькое местечко, ничего не скажешь!

Они миновали полуразрушенные сени, для которых лучше всего подошло бы выражение «предбанник на пути в преисподнюю».

В поддержку этой версии были веники и пучки каких-то древних, напрочь высохших трав, местами затянутые ажурной паутиной. Вот паукам здесь точно было раздолье!

— Ну, посмотрим, как он тут обустроился, — пробормотал стрелок и открыл вторую дверь — уже поприличней, местами даже крашеную бурой, сумрачной краской. Горохов с опаской перешагнул порог и даже ахнул от удивления.

Насколько неприглядной была эта часовенка снаружи, настолько же уютной и ухоженной она оказалась внутри.

Перед сотоварищами открылась длинная и просторная светелка. Посередь комнаты располагался продолговатый стол, застеленным чистой бордовой скатертью. На столе возвышался огромный медный самовар с тусклыми, мятыми боками, но еще вполне пригодный к употреблению — над ним вился дымок, и вкусно пахло подгорелыми шишками. Возле самовара располагалось несколько разнокалиберных и разноцветных чашек, все непременно с блюдцами, вазочка черного варенья и блюдо с пряниками да сушками-баранками.

При виде всего этого великолепия у Горохова приятно потеплело на душе.

Но еще больше он обрадовался хозяину, что восседал тут же, за столом и смотрел на гостей с улыбкой и умильным выражением хари. Ничего не поделаешь, назвать эту физиономию лицом ни у кого бы язык сразу не повернулся!

Это было очень странное, прямо-таки поразительное существо, словно вылезшее из старинной сельской сказки.