Царевич Горохов и Принц Лягух

Наобнимавшись с Иваном и вдоволь отмахав руку Горохову, домовой сходил в сенцы, где у него, оказывается, грелась кастрюля щей, нарочно приготовленных к приходу дорогих гостей-сотоварищей. Спустя пару минут Горохов и остальные витязи Кривого Стола уже вовсю орудовали ложками, черпая наваристые щи из глубоких глиняных мисок, да нахваливали хохликову стряпню. За едой домовой и поведал заинтригованным друзьям, как же он очутился так далеко от Кощеевой резиденции.

В прошлый раз мы расстались с хохликом в переломный для него момент жизни.

Домовому приглянулось логово Кощея, который постыдно бежал, разбитый отрядом славных витязей Кривого Стола, но, разумеется, окончательно не побежденный. И домовой решил поселиться у Кощея, пока временно, или как пишут в официальных документах, на непостоянное место жительства.

При этом нелишне будет заметить, что среди всех нелюдей, лесных, полевых и домашних, трудно сыскать столь же строптивое, нервное и обидчивое существо как хохлик. Именно поэтому новое место непостоянного жительства ему очень скоро разонравилось.

Ведь прежде он жил у бабы-яги, можно сказать, на всем готовом. А тут пришлось самому стряпать, прибираться в доме, трясти половички, поливать чахлые растения-колючки в горшках — Кощей, оказывается, души не чаял в кактусах и любовно разводил этих колючих зеленых уродцев. Но все это еще бы куда ни шло, если бы не самое неприятное. Отныне хохлик должен был собственноручно мыть посуду!

Это свойство натуры отчасти роднило нашего домового с бабой-ягой.

Каждый из них просто ненавидел мыть грязную посуду, всеми фибрами своей сверхъестественной души!

Но поскольку они жили с ягой в одном доме, и старуха была основной квартиросъемщицей избушки на курьих ножках, а хохлик даже не был прописан на ее жилплощади, бедному домовому приходилось подстраиваться под скверный нрав склочной и злопамятной старухи. Поэтому ему частенько доводилось мыть после яги грязную посуду.

— Иной раз к ней в гости заходил сам Кощей со своей свитой, — грустно поведал хохлик сотоварищам и при этом не удержался, всхлипнул от этого неприятного воспоминания.

— А покуда за ними всю посуду вымоешь, семь потов сойдет. Надо мной даже соседи-домовики подсмеиваться стали. Особенно тот, что у Горыныча жил.

Хохлик снова всхлипнул, и стрелок Иван ласково погладил его по лысой башке.

— Хорошо ему, у Горыныча-то... — доверительно пожаловался он сотоварищам. — У Горыныча вообще никакой кухонной посуды нет.