Царевич Горохов и Принц Лягух

Мучился он так, мучился, а потом однажды не выдержал, схватил свою палку, да и запустил ее что было силы в козу. И попал ей прямо в бок!

Коза как заблеет — бе-е! А потом как бросится наутек — скок да скок! Парень только хватился своей палки, глядь, а ее и нет нигде. Вот чудо-то, думает — палка сама будто сквозь землю провалилась!

Подбежал пастух к тому месту, где палка упала, а там зияет дыра в земле, да такая широченная, что даже и он сам свободно в нее пролезет. Ну, нет, думает пастух, шалишь, дереза! Я свою палку не брошу, а обязательно отыщу.

И жизни за нее не пожалею, у меня ведь, кроме нее, больше об отце и памяти-то никакой не осталось.

Крикнул он что было сил: Прощай, родная земля и весь белый свет! После чего взял и прыгнул в яму, да так и провалился в нее, будто его никогда прежде и на свете-то не было. Семь дней и семь ночей летел парень вниз, чуть не помер со страху. И только на восьмой день почуял, что опять твердая земля под ногами.

Глядь, а у самых ног его палка лежит.

Та самая, отцовский подарок! Обрадовался парень несказанно, поднял ее, глядь — а у палки на одном конце козья голова вырезана. И обличьем — точь-в-точь вылитая коза-дереза, озорница да беглянка такая!

Вот видишь, говорит ей пастух, все равно как ты не бегала, а я тебя нагнал и отыскал!

А козья голова ему и говорит: это не ты меня нагнал, парень, а я тебя нагнала и сыскала.

Как это, спрашивает пастух, что-то я ничего в толк не возьму.

Очень просто, отвечает ему коза. Без меня теперь ты не отыщешь себя самого.

А вот потерять можешь.

Вот и вся притча.

— Ну, что, царевич, понял смысл сей истории? — спросил юноша.

— Ну, так... в общих чертах, — замялся Горохов.

Смысл-то в истории, конечно, был, и наш герой это чувствовал и понимал. Но вот какой смысл был ему это все рассказывать? Ему, который сотоварищ Сидора и уже второй раз в Книге Имен видит их размолвки с белоснежной козой-дерезой?

— Ну, а коли так, неужто ни о чем спросить не хочешь? — усмехнулся странный юноша.

И чего он ко мне привязался, с досадой подумал Горохов. Проснуться что ли уже поскорее? А потом все у козерога и выспросить, чего это Кощеева Книга привязалась к нему с этой историей?

Он осторожно щипнул себя за бок, но боли не почувствовал. Ущипнул посильнее — опять никакого результата. Сон никак не хотел заканчиваться на полуслове, наверное, Книга это не позволяла.

Придя к этому выводу, Горохов смирился и кивнул.

— Хорошо. Я спрошу тебя.