Трагедия Равновесия

Эльф в традиционном для них одеянии и плащом на спине где-то лишился своей руки, а вторая, еще целая, держалась за бок. Сам он был сгорблен, и казалось, будто он вот-вот свалиться. Смотрел прямо, но не с гордостью или вызовом, а с болью и покорностью. Смею предположить, что это и есть тот самый божок, которого Темис собственноручно приколола.

За ним стоял элегантно одетый человек, но поза была не под стать его одежде. Он готовился к прыжку, к длинному и очень важному прыжку. Левая рука была вытянута так, будто он хотел что-то поймать, а правая держала грозный лук, подозрительно напоминающий мой, но гораздо больше.

Кроме мраморных изваяний здесь был целый рай для любого любителя зелени. Каких только цветов и кустов здесь не было, большей части я даже не знаю. Там и тут разбросаны беседки, обросшие всевозможными вьющимися растениями, но сделано это было явно под контролем очень опытного садовода, выглядело просто невероятно.

В центре этого великолепия стоял огромный выложенный из белого камня фонтан. Каждый ярус становился все меньше, а последний был сделан в виде розы, белоснежной и большой розы. Да, мне приходилось видеть фонтаны и раньше, но они совсем не походили на этот. Будучи полностью белоснежным, его обвивали тонкие стебельки растений, вырисовывая невообразимые узоры. Вода не вздымалась в воздух, а наоборот, она вытекала из основания розы и шустро стекала вниз, обвивая всю эту зеленую прелесть.

Зауер Макрид нашелся в самой ближней к фонтану беседке. Он стоял на втором этаже и мерно потягивал вино, прерываясь только чтобы втянуть в себя очередную порцию дыма из своей обделанной и очень тяжелой на вид трубки.

Я медленно тронулся в его сторону. Подойти к нему и поговорить или стрелять отсюда? Ни Даишша, ни Лираэль, черт. Где они, неужели тот стражник недоумок смог их остановить. Убивать его нельзя, а разговорить его сможет только Лираэль… Решившись, я пошел к нему твердым и уверенным шагом.

– Как вы здесь оказались, молодой человек? – сухой и строгий голос принадлежал Зауеру. Не смотря на обращение ко мне, поворачивать голову он не счел нужным.

– У лучших учеников Академии есть определенные привилегии, – я был не менее сух.

– Да ну, этот болван… – тяжелым вздохом он оборвал себя на полуслове. – А впрочем, и пусть, – наконец-то он повернул ко мне свою голову.

Человек.