Трудно быть ведьмой

Это случилось, когда я перестала биться о непробиваемую стену и наконец настроилась на доверие, а не на нежные чувства. Я запомнила это ощущение, и сейчас, по второму разу, все получилось куда легче. Ольга Григорьевна мне доверяет, потому что я слишком глупа, чтобы ее обмануть. Еще раз мысленно повторив эту мантру, я со вздохом произнесла вслух:

-- Пока мы вас не видели, мы надеялись скрыть правду, а теперь понимаем, что придется сказать – все равно вы догадаетесь. Тем более, нам надо посоветоваться с умным и наблюдательным человеком.

Евгения не годится, она не сумеет помочь.

-- Помочь? – нахмурилась собеседница.

Я понизила голос.

-- Только об этом никто не должен знать. Это важно одному очень серьезному человеку. Если вы поможете выполнить его поручение, он наверняка не останется в долгу. А он очень, очень влиятелен!

-- И что же надо этому влиятельному? – уточнила Ольга Григорьевна слегка ироническим тоном. Иронии было ровно столько, чтобы при необходимости от нее отречься.

-- Он получил сведения, что одна из сотрудниц банка -- любовница Василия Сергеевича.

Надо выяснить, кто именно. Мы надеялись, Евгения подскажет, но она даже не подозревает, кто б это мог быть. Предпринимать против нее нам ничего не нужно, остановит зарвавшуюся особу он сам, и мало ей не покажется. Но ждать этот человек не привык. Не справимся мы – пошлет других. Только нам обещано хорошее вознаграждение, не хочется его упускать.

-- Вы так уверены, что у Василия Сергеевича в банке любовница?

-- Это не мы уверены, а Нико… ой…

-- Да уж договаривайте! – усмехнулась собеседница.

– Никоненко, так? Думаете, я сразу не догадалась?

-- Мы не должны были называть фамилию! – ужаснулась я. – Не выдавайте нас, пожалуйста! Кто ж знал, что вы такая умная…

Я покосилась на Лизу. Сигналов тревоги она не подавала. Похоже, дело двигалось в нужном направлении. Конечно, моя лесть была непомерно грубой, но для человека с завышенной самооценкой и презрением к окружающим это, видимо, самое то?

-- Боюсь, Никоненко ошибается, -- медленно, обдумывая каждое слово, констатировала Ольга Григорьевна.

– Если б у Василия Сергеевича была любовница, это бы от меня не ускользнуло. Возможно, она работает не здесь?

-- Не здесь его не интересует, -- пожала плечами я. – По крайней мере, нам никто о таком не говорил. Ладно, извините. Раз даже вы ничего не знаете, мне тем более не догадаться. Пусть посылают профессионалов.

Собеседница молчала. Мы попрощались и вышли, а она так и не проронила больше ни слова.