Видишь принца - целуй! И так восемь раз

Величественный фасад мало отличался от среднестатистических дворцовых в том же Санкт-Петербурге, разве что окна были сильно поуже. Зато основная часть здания оказалась на три четверти утоплена в скальный массив, и, как успел рассказать Эберхард, на четыре видимых верхних этажа приходилось еще шесть скрытых подземных. Так что паровой подъемник был весьма полезным, имевшим большое будущее изобретением. Увы, пока мало обкатанным.

При ближайшем рассмотрении подъемник оказался совсем не похож на пассажирский лифт в Полининой девятиэтажке, который ее бурное воображение наполнило плотно спрессованными дамами в кринолинах и кавалерами в камзолах.

Пол дворцового подъемника был устелен коврами, на стенах висели зеркала и картины, для увеселения публики играл инструментальный квартет, а незаметная дверка слева от бара вела, как определила Полина, в «удобства». Площадью подъемник лишь немного уступал трехкомнатной квартире в хрущевке, которую занимала семья Аглаи. Застрявшие страдальцы спокойно посиживали в креслах, попивали охлажденное шампанское и, кажется, были вполне довольны маленьким приключением.

- Однако, – переглянулись девушки, - неплохо устроились царственные особы!

Они стояли среди столпившихся у подъемника придворных, вполголоса обсуждающих скандал.

Эберхард извинялся и кланялся, Лампрехт каялся и бил себя кулаком в грудь, сваты тонко улыбались, надеясь на увеличение размера приданого. Минут через пять с взаимными заверениями в величайшем почтении было покончено, и принц пригласил делегацию проследовать, наконец, в тронный зал.

По лестнице.

За гостями направились придворные, и самозваные лекарки остались у подъемника одни, точнее, в компании Лампрехта, который сразу же начал, забористо ругаясь, ковыряться в недрах засбоившего механизма.

Процессия уже скрывалась за поворотом, когда из нее вывинтился Эберхард, тащащий за собой Родерика. Принц сгреб в объятия сразу обеих девушек, расцеловал, сунул в руки Аглае золотистый прямоугольник, прокричал что-то про карету и сопровождающего, и умчался догонять гостей.

Полина, успевшая чмокнуть суматошного принца в макушку, с блаженным видом наблюдала, как на квестометре разгорается третья бусина. Смущенная Аглая принялась рассматривать золотистую карточку и привлекла к этому занятию Родерика, который начал было приставать к Лампрехту с вопросами о его непростой личной жизни.