Видишь принца - целуй! И так восемь раз

Вампир-костюмер, все это время не спускавший с ложи глаз, окончательно уверился в том, что королевская опера переманила-таки столичную знаменитость. Окончание концерта вся эта компания встретила в некоторой задумчивости.

Длинный день вымотал всех. Держался бодрячком только выносливый Вайорель, девицы уже деликатно позевывали в кулачок, да и Родерик утратил значительную часть своей бойкости. На подъезде к «Уютному дворику» девушки уже почти спали.

Полина еще помнила, как придворный проводил их до дверей номера и пожелал легкой дороги и как Вайорель предупредил, что выезжать придется рано, чтобы попасть в столицу засветло.

Как они добрались до кроватей и высвободились из красивых, но неудобных нарядов, память девушки уже не сохранила. Через пару минут все трое путешественников спали. Никакая ширма в номер, конечно, не понадобилась

* * *

Покидая гостиницу следующим утром после раннего завтрака, друзья обнаружили, что оказались не единственными такими жаворонками. На выездеарендованный Вайорелем экипаж едва не столкнулся с лакированной бричкой, в которую был запряжен огромный, диковатого вида лось.

Возница, дорого одетый крупнотелый подросток, явно куда-то торопился, подгоняя животное и нервно поглядывая на дорогу. Лось глухо мычал, поворачивал рогатую башку и попытался остановиться, но был безжалостно направлен прочь со двора. Полине показалось, что выделывать кунштюки гигантское парнокопытное принялось, только заметив их выезд.

- Готов поспорить, парень сбежал из дома, - проводив повозку наметанным взглядом путешественника, заметил Вайорель, - подвиги совершать или на ближайшую войну.

Балерун угадал ровно наполовину. Юнец действительно бежал из дома, но не в поисках приключений, а не найдя другого способа избежать зачисления в военную академию. В заплечном мешке, находящемся под сидением, лежала страстно любимая им мандолина. Юноша мечтал стать менестрелем, что было совершенно исключено по причине высокого общественного положения его семьи.

Почти сразу после побега дорожка юного дарования пересеклась с подлыми конокрадами.

Погоревав почти полдня над осиротевшей бричкой, он, в свою очередь, свел оказавшегося удивительно понятливым лося с какого-то хутора, где вольное животное приспособили для вспашки безразмерных огородов.

Вайорель не угадал будущего коллегу по цеху изящных искусств просто потому, что, увы, руки парня напоминали средних размеров лопаты и представить в них было гораздо легче саблю, нежели музыкальный инструмент.